Книга Зов лисы, страница 123 – Валерий Горшков

Агата не обратила внимания, что произошло с приехавшими вместе с ней из Калмаранты, а теперь гадала, насколько сильно на стройность событий в Манале влияло её присутствие. Что ждало этого парня, который, наконец, после десятилетия в пути, приехал?

Скоро, с появлением автостанции за окном, пришёл и ответ. Когда двери открылись, никто не двинулся с места. Этого водитель и не потребовал. На Агату он тоже не взглянул даже через зеркало, но сразу же закрыл дверь, едва она сошла. Ни ехать дальше, ни разворачивать автобус он не собирался.

Отойдя от остановки на несколько метров, Агата обернулась. Автобус вместе с ехавшими в нём пассажирами исчез. И тот подросток с телефоном, наверняка перед этим в очередной бессчётный раз написавший о том, что отправился в дорогу, даже не заметил, что побывал там, куда так сильно хотел попасть.

Ведлозеро после Петрозаводска показалось тише и примитивнее. Петли местных жителей были ещё проще, чем в городе, сводились порой до одного бесконечного действия. Мужчина во дворе своего дома безостановочно крутил рукоять колодца, а ведро всё не поднималось и не поднималось. Цепь лязгала о цилиндр ворота, наматывалась, но не делала его толще.

Девочка в синей кофте качалась на привязанной к старому раскидистому вязу дощечке беспрерывным маятником — без пауз и толчков ногой, сохраняя идеальную для разгона амплитуду. А чуть поодаль от неё женщина в традиционной карельской одежде восемнадцатого века — синем сарафане и вышитом чепце — доила корову.

И тут Агата поразилась всей безупречной простоте и одновременно продуманности загробного существования в Манале. Циклы были идеальной системой социальной адаптации: чтобы миллиарды умерших в разные эпохи людей не сходили с ума от осознания своей смерти и непонимания друг друга из-за цивилизационных разрывов, само загробное пространство распределило их по временным нишам в рамках одного и того же пространства. Каждый существовал в своём коротком закольцованном сценарии из своей обычной жизни — таком, который исключал сильные потрясения и тревоги.

Люди разных эпох не пересекались — они существовали рядом, даже не замечая друг друга, запертые каждый в своём микромире. С их точки зрения всё вокруг соответствовало их времени. И параллельно с этим рядом происходили невидимые для них эпизоды прошлых и будущих времён. Это и являлось настоящим покоем, жизнью без боли и перемен.

Агата прошла знакомой дорогой мимо немного видоизменившихся по сравнению с настоящим селом строений и свернула к дому с коньком-птицей на крыше. Здесь в реальности жил Юкка, а в Туонеле — его погибшие предки, в том числе и дед, тиетяйя Антери.

Уже возле забора Агата почувствовала, что в этом доме никакой петли не существовало — ощущение пространства точно вернуло её в реальность. И это даже напугало. Но аномалия была объяснима, ведь Антери не погиб в классическом понимании, а застрял здесь, отправившись сюда в путешествие и не сумев выбраться.

Никто не встречал Агату, и тогда она по привычке пошла за дом, в пристройку, где её принимал Юкка. Однако она отсутствовала — на её месте стоял дровник. Тогда Агата вернулась к избе и постучала в дверь.

Открыли не сразу. На пороге показался сгорбленный, но при этом крепкий старик с посохом. Возраст его Агата определить не смогла — кожу Антери, словно рубленные шрамы, покрывали такие глубокие морщины, что делали её похожей на кору дерева.