Книга Белый шторм Спасение на Монблане, страница 53 – Мадина Вестчестер

Дом… Тот самый, где мы с Магнусом выросли. Мама переклеила обои в нашей комнате, но я сразу нашел то место на косяке, где мы каждый год отмечали свой рост. Видишь ли, Алехандро, мой брат всегда был на три сантиметра выше меня. Даже в последний год.

На следующее утро мы пошли к нему. К могиле. Отец нес два букета – один белых лилий, один голубых колокольчиков (это были его любимые цветы, помнишь, я рассказывал?). Дорога заняла около часа – кладбище находится за городом, на холме, откуда видно море. По пути отец рассказывал, как в прошлом году ураган повалил старую сосну у восточной стены, и как теперь там посадили молодые клены.

Я боялся этого момента. Боялся, что снова почувствую ту пустоту, тот гнев, которые грызли меня все эти годы. Но когда мы стояли перед камнем с его именем, я вдруг… засмеялся. Потому что вспомнил, как он дразнил меня в детстве за то, что я боялся лягушек. И отец, к моему удивлению, засмеялся тоже.

После кладбища мы пошли в порт. К нашей старой лодке "Морская чайка", которая все эти годы стояла под брезентом в дальнем углу дока. Брезент истлел, древесина посерела от времени, но отец все эти годы менял веревки, чинил снасти… "Она твоя теперь", – сказал он. А потом добавил то, чего я не слышал от него десять лет: "Прости меня".

Мы чиним ее уже две недели. Каждое утро приходим в док с термосом кофе и коробкой инструментов. Отец учит меня заново вязать морские узлы – мои пальцы, оказывается, помнят это, несмотря на все. Иногда к нам присоединяется старый Торгейр, который когда-то учил рыбачить нас обоих. Он все так же жует свой ужасный табак и рассказывает те же самые истории, только теперь в них фигурируем и мы с Магнусом.

Алехандро, помнишь тот наш разговор в пещере, о том, что горы – это зеркала? Я понял одну вещь: они заставляют носить правду с собой, как эти дурацкие альпинистские ботинки – неудобные, тяжелые, но без которых нельзя сделать ни шагу.

Приезжай, как только сможешь. У нас есть комната с видом на фьорд. Отец хочет услышать все истории о тебе – те, что я не рассказывал все эти годы. А еще он научит Луису ловить камбалу – у него, между прочим, есть специальное удилище для детей, которое он когда-то сделал для нас.

Твой Эйвинд.

S. Лина разыскала меня через две недели после возвращения. Пришла с кастрюлей своего знаменитого рыбного супа и той самой иконкой, что когда-то положила мне в рюкзак. Говорит, если я еще раз рискну жизнью, она лично прибьет мои ботинки к полу. Кажется, я нашел причину остаться на земле.

P.P.S. Вложил засушенный цветок вереска – он растет у нас на скалах над фьордом. Луисе говорил, что это тролли сажают их для своих детей."

Алехандро медленно опустил письмо на стол. За окном раздался знакомый гудок – это приходил пекарь с очередной порцией свежих булок. Кармен, до этого молча стоявшая у плиты, повернулась к нему, опираясь о столешницу рукой, на мизинце которой все еще виднелся след от того кольца, что она носила до рождения Луисы.

"Ну и что пишет твой викинг?" спросила она, стараясь говорить легко, но Алехандро знал это дрожание в голосе – то самое, что появлялось каждый раз, когда речь заходила о горах.

"Он…" Алехандро потянулся за кувшином с водой, чувствуя, как его пальцы с трудом обхватывают гладкую поверхность, "он приглашает нас в гости. Говорит, его отец хочет научить Луису рыбачить."