Книга Муза Паганини. Скрипач от дьявола, страница 112 – Сина Беервальд

— Жи-раф! Жи-раф!

Ахилл тут же начал тараторить то же самое. Так, под крики мальчика, они миновали рынок Нашмаркт, оставили городской шум позади и наконец достигли предместья дворца Шёнбрунн – императорских охотничьих угодий, где водились олени и кабаны. Кучер дождался возможности присоединиться к бесконечной веренице экипажей, медленно продвигающейся по аллее к воротам. Деревья отбрасывали приятную тень, а открытое окно кареты даже впускало внутрь дуновения лёгкого ветерка.

Всё изменилось, когда у больших кованых ворот стражник в красном мундире велел им выйти. Даже имя Паганини не возымело действия, несмотря на настойчивость маэстро.

— Коли до павильона ехать желаете, сами карету тащить извольте, – сухо заметил стражник на грубейшем венском диалекте. – Лошадей в зверинце не дозволяется – дикие звери пужаются. А нынче и подавно. У вас одна норовистая кляча – у нас катастрофа.

Позади них раздавался недовольный ропот извозчиков, и Паганини, скрежеща зубами, признал: дальше идти придётся пешком.

— Вон там место для фиакров, – сказал стражник, указывая на скопище экипажей на лужайке под сенью фруктовых деревьев.

— Как же мы найдём там свою карету? – воскликнул Паганини.

— Поискав, – сухо ответил стражник.

«Ну и веселье», – подумала Софи.

Маэстро выглядел напряжённым, окидывая взглядом толпу, что теснилась у чугунных ворот с позолоченными шпилями, продвигаясь по узкой дорожке к необозримому императорскому павильону. Великолепное круглое здание было центром зоопарка, вокруг которого рядами стояли домики для животных – включая и тот самый павильон, куда под праздничные фанфары вот-вот должны были торжественно ввести жирафа.

Пока всё было чинно. Пока. Но если…

Кажется, Паганини рисовал в голове подобные сценарии, но затем встряхнулся – повернуть назад для него было немыслимо.

— Andiamo! – решительно крикнул он, ловко подхватил сына и усадил себе на плечи. – Посмотрим, сможем ли подобраться поближе. Право, как непривычно – здесь нет ни одного ограждения! Меня будто и не замечают, невероятно! Жираф, выходит, важнее!

— Я проложу вам путь, – уверенно сказал Кристиан. Софи вполне верила сыну – за последние месяцы он так вырос, что сравнялся с ней ростом, и с каждым днём его стать становилась крепче.

— Подожди меня! – Катерина бросилась за братом.

— И нас! – крикнула Софи вдогонку, но дети уже почти растворились в толпе.

Она рассмеялась, хотя смеяться ей вовсе не хотелось – почему-то в своих мечтах она представляла эту прогулку куда более спокойной. Конечно, такое столпотворение было вполне естественным, но эта давка натягивала её нервы, как струны, и никак не вязалась с чаяниями о неспешной прогулке по зверинцу рядом с Паганини. Как бы ей хотелось просто беседовать и любоваться жирафом! Теперь же было почти невозможно обменяться и парой слов, да ещё приходилось прикладывать нечеловеческие усилия, чтобы не потерять друг друга в толчее.

— Но, лошадка, но! – кричал Ахилл, подпрыгивая на плечах отца, словно наездник, пока они протискивались сквозь ворота.

— Ахилл! Attenzione!^[35] – Паганини скривился от боли. – Прекрати!

Но сын, казалось, не слышал – не мудрено при таком гомоне: где-то в зверинце били барабаны, и звук походил на топот стада галопирующих жирафов.