Книга Дело о разбитом сердце, страница 38 – Наталия Журавликова

Ванная чаша. Это он так саму ванну зовет? Значит, если включить какой-то переключатель, то включится стирка?

Я принялась припоминать, как устроены краники и рычажки, которых и правда в ванной было что-то очень много. Я разобралась, как включить лейку душа, а вот стирка… тут в памяти моей всплыл момент от самого первого моего посещения этого благословенного места. И точно, я что-то там крутанула, и вода полилась прямо из бортиков на меня. Я решила еще, что на джакузи похоже. А потом, когда полоскать слегка начало, испугалась и выключила. Подумала, что сломалось что-то. А тут неплохое техническое развитие.

— У вас такое лицо озадаченное, — Матиас вдруг очень обаятельно улыбнулся.

— Это все стресс из-за непогоды, — отбрехалась я. Как бы в подтверждение за окном снова громыхнуло.

— Ну вот, а я рассчитывал, что стихия уже угомонилась, — сказал Колер слегка расстроенно.

— Давайте чаю выпьем, — предложила я, и только тогда заметила, что в течение вечера успела перейти с подозреваемым на «ты» и обратно.

— Не откажусь. Я все же продрогнуть успел. И если позволите, засуну в сушилку обувь. И вашу тоже могу.

— Сделайте одолжение, — я постаралась величественно кивнуть.

Матиас отправился в прихожую, а я наблюдала за ним, вытянув шею, как лебедь… Да кого я обманываю. Скорее больше на гусыню сейчас похожа, общипанную.

Когда Матиас зашел в ванную, я на цыпочках пробежалась туда же и заглянула внутрь. Мой главный подозреваемый действительно направился к «посудомойке», открыл ее, поставил внутрь нашу обувь, закрыл. И белая коробка зашумела. Вот так, никуда и нажимать не надо.

Пока он не увидел меня, шмыгнула обратно. А то и правда догадается, что я не ориентируюсь в собственной квартире.

Кинулась к чайнику, чтобы не показать, будто меня в гостиной не было.

— У вас отличная квартира, — сказал Матиас, присаживаясь на одну из высоких табуреток, — впервые вижу столько современных технологий в типовом жилье.

Я поставила перед ним чашку чая и придвинула тарелочку с печеньем.

— Вы такая человечная, кто бы мог подумать, — протянул Колер, — но мне кажется, сейчас вы рассчитываете вытянуть из меня ценную информацию по делу. Не так ли?

— Я уже сказала, что сейчас дело на паузе, — отхлебнув чай, я обожглась, но постаралась виду не показать, — не в моих правилах смешивать работу и все остальное.

— Как странно! — искренне поразился Матиас, — а я слышал о вас совершенно другое. Говорят, вы создаете схему каждого расследования на всю стену спальни, а потом, когда все закончите, сворачиваете ее и прячете в кладовку.

— Вы наводили обо мне справки? — сухо осведомилась я, догадавшись наконец, что там напихано в ящики.

— Нет, просто…

Кажется, он слегка смутился.

— Но если вы и в самом деле сейчас не преследуете никакой другой цели кроме как напоить меня чаем, я впечатлен. Ошибался в своей оценке ваших качеств.

Теперь уже я смутилась.

Дождь, наконец, перестал барабанить в окно, и Матиас засобирался домой. Я пошла провожать. Не оставлять же его на ночь. Хотя при этой мысли меня слегка в жар бросало. Какая дурь!

Закрыв за подозреваемым дверь, я вздохнула с облегчением. Всё, Бренда Галия, теперь спать. Вечер прошел бесславно, чего уж там. Но завтра я продолжу изучать материалы дела и может быть меня осенит.