Книга Мы больше не люди, страница 51 – Мира Форст

— Вероника, до Дортмунда, на машине, с учетом остановки на одну ночевку, меньше двух дней пути. Найдем твою маму, вытрясем правду из Блатграпов. Если понадобится, пустим Борьке кровь, – пошутил Мстислав. – А оттуда, не так уж и далеко до Калининграда, всего-то шестнадцать часов.

— Как ты сказал? – вдруг что-то щелкнуло в моей голове.

— Расстояние от Дортмунда до Калининграда шестнадцать часов.

— Нет, другое, про кровь.

— Пустим Борьке кровь?

— Вот именно! Какая же я дурочка! Мстислав, ты знаешь немецкий язык?

— Не особо.

— А я знаю! И должна была догадаться сразу! Блатграп - это немецкая фамилия, произносится и пишется, как Blutgruppe. И в переводе с немецкого на русский язык означает группа крови!

— Думаешь, это что-то значит?

— Уверена. Какая у тебя группа крови?

— Третья положительная.

— Мстислав, у меня тоже третья положительная.

— А у Бориса?

Я открыла ту страницу личного дела парня, где были записаны его медицинские показатели.

— Третья положительная.

Отыскала дело Василисы Рогожиной. Третья положительная.

— У Князева тоже третья положительная, – раскрыл Мстислав папку с данными Стаса.

— У Ланы первая положительная, – листала я страницы. – Лиза - вторая отрицательная. Тоня Халбицкая - вторая положительная.

Все дела, что мы пролистывали, за редким исключением, везде фигурировали первая и вторая группа крови.

— Александр Зарецкий, – третья положительная, – прочитала я.

— Вероника, насколько я знаю, третья группа крови в процентном соотношении встречается не так часто по отношению к первой и второй группе. Еще меньше процент лишь у четвертой группы крови. Вот почему, тех, кто заимел красные глаза намного меньше, чем тех, кто стал белоглазым.

— Получается, красноглазыми стали обладатели третьей группы крови. Только что это знание нам дает?

— Будем надеяться, что твой немецкий друг даст объяснения.

— Мы кому-нибудь скажем о нашем открытии?

— Надо сообщить постовым на выезде из города о группе крови. Они точно донесут до главы и всех жителей. А вот про семью Блатграпов лучше не болтать. Сами сначала до них доберемся.

— Согласна. Когда выезжаем?

— Завтра. На рассвете. Вероника, надо собраться. Взять с собой одежду и еду. Выспаться. Еще решить, что с нашими пассажирами делать.

Улыбнулась, вспомнив вальяжно развалившегося волка на заднем сиденье автомобиля и Долан, что устроилась на полу.

— Может быть, по пути в Дортмунд найдем подходящее место, где их можно выпустить?

— Попробуем. А сейчас, идем в администрацию, получать талоны на рыбу.

В администрации города, внушительном четырехэтажном здании, на первом этаже, прямо в холле, установили стол, за которым сидела женщина лет сорока со стрижкой каре и волевым лицом.

— Новенькие?

— Да, мы только сегодня вернулись, – ответил Мстислав. – Постовой на контрольно-пропускном пункте сообщил, что тут можно получить талоны на рыбу.

— Так и есть. Присаживайтесь.

Тетенька занесла в журнал наши имена, адреса, выписала талоны и объяснила, где получать еду.

— Это неподалеку от рыбной фермы. Минут двадцать ехать, – сверился Мстислав с картой, когда мы вернулись в автомобиль.

Пока добирались до места, встречалось не так уж и мало транспорта. Попался даже один рейсовый автобус. Но в целом, город выглядел пустынным.

Остановились у длинной одноэтажной постройки, которую оборудовали под продовольственный склад. Склад охраняли двое военных с автоматами. Они пропустили нас внутрь только после того, как удостоверились, что оружия при нас нет.