Книга Мы больше не люди, страница 88 – Мира Форст

Мы должны подготовиться.»

На этом статья заканчивалась. Я потрясенно смотрела на потомков Юргена Блатграпа, не зная, как относиться к их родственнику. Кто он, безумец или гений?

— Вероника, помнишь ты рассказывала об иконописце, который замазывал глазницы на изображениях святых белилами? Похоже, это не совсем художественный прием, – первым нарушил молчание Мстислав.

— Ага, – отмерла я. – Стефан, Вы говорили, что эта статья разрушила жизнь Юргена.

— Так и есть. Его подход объявили ненаучным. Уволили из лаборатории по причине, что он злоупотреблял служебным положением, занимаясь на рабочем месте посторонними исследованиями. Статью запретили перепечатывать и цитировать. Редактора журнала не сняли с должности только потому, что издание «Интересное рядом» не позиционировало себя как научное и не претендовало на достоверность авторских материалов. Юргену в ту пору уже исполнилось пятьдесят девять лет, и он не сильно переживал потерю места в лаборатории. Он настолько увлекся исследованием, что не замечал ничего вокруг. Понимаете, он стал одержим своим открытием. Ни о чем не мог больше думать и говорить. Пытался донести информацию до правительства и общественности. Но его принимали за сумасшедшего.

— Ваш родственник один из тех людей, кто опережал в интеллекте свое время, – предположил Мстислав. – Современники таких людей не принимают и не понимают их открытий, которые вдруг становятся открытиями спустя столетия.

— Наверное, ты прав, – согласился Стефан. – О Юргене и его исследовании вспомнили спустя семьдесят лет. И, можно сказать, благодаря его труду, Германия и некоторые другие страны смогли более-менее терпимо перенести глобальную катастрофу.

— Мы подобрали живых волка и овцу. Они как-то не вписываются в теорию Юргена.

— Вероника, всегда есть исключение. К тому же, речь идет о пятидесятых годах прошлого века. Наш предок просто не мог предусмотреть всех возможностей и последствий. К примеру, того, что после цветного дождя накроются все беспроводные и цифровые средства связи. В его время их попросту не было.

— А что, проводная связь работает? – спросил Мстислав.

— Нет еще. Но в газете писали, что проводную связь смогут восстановить.

— А как вы узнали, что белоглазые потеряют память? – вспомнила я, что этого в статье Юргена не было написано.

— Из черновиков прадедушки, – пояснил Марк. – В этом доме я жил с самого рождения. На антресолях много лет хранилась коробка с его бумагами. Ее никто не выбрасывал. Когда в новостях показали репортаж о цветной туче, мои родители достали эту коробку. Там и нашли запись, что по разумению деда, носители первой и второй групп крови лишатся памяти. Но он не был в этом уверен, поэтому и не включил в свою статью. Мы отдали коробку телевизионщикам, а они уже донесли сведения до правительства.

— Родители Марка позвонили всем родственникам, – продолжил Боря, – и предложили собраться в дортмундском доме на случай, если прогнозы Юргена оправдаются.

— Боря, но почему ты ничего никому не сказал в колледже?

— Вероника, а как бы ты отнеслась к такому сообщению? Неужели поверила бы?

— Вряд ли, – признала я.

— Вот-вот. Я и так был изгоем. Но меня хотя бы просто считали странным, а после таких откровений посчитали бы сумасшедшим. Ты единственный человек, который терпимо ко мне относился. Я не хотел терять нашей, пусть не дружбы, но общения. И своими вопросами старался дать тебе подсказки на случай катастрофы.