Книга Маринкина башня, страница 7 – Мира Форст

Радостное настроение сегодняшнего дня сменялось печалью.

Надо поскорее возвращаться вниз, к людям, − решила Агнеша.

Отошла от окошка, уже ступила на ступеньку, но заметила на кирпиче одной из стен что-то выбивающееся из общей картины, какое-то цветовое пятно.

При ближайшем рассмотрении пятно приобрело очертания рисунка, выполненного голубой и золотистой красками.

— Полумесяц, страусиное перо, − вслух проговорила девушка. — Какой странный рисунок. И почему он здесь?

Провела по картинке ладошкой. И, словно в кино, от ее прикосновения в стене стал образовываться проем. Кирпичная кладка отъезжала в сторону, открывала в толще стены перед изумленной Агнешкой потаенную дверь с массивной кованой ручкой в виде двуглавого орла с поднятыми крыльями[3].

1583 год. Польша Округ Опочно. Воеводство Лодзь. Город Джевица

Семья воеводы Джевицкого праздновала наступление Нового года. Божене казалось, что в замке собралось все население Лодзенского воеводства. Хотя, чему тут удивляться, в Лодзе и проживает всего-то около трех тысяч человек, а замок ее отца единственная значительная постройка в округе.

Замок представлял собою двухэтажную каменную крепость прямоугольной формы, окруженную рвом. На втором этаже располагались личные покои хозяев, а помещения первого этажа использовались для служебных нужд и для проведения застолий. Вот, как сегодня.

Во главе праздничного стола восседал сам воевода Мацей Джевицкий. По правую руку от него архиепископ Станислав Карнковский, друг и наперсник. Именно он много лет назад ходатайствовал перед королем о пожаловании воеводства Мацею.

Божена прислушивалась к их разговору. Отец со Станиславом обсуждали возможность открытия духовной семинарии. Она вдруг отвлеклась, уловила далекий детский плач, встрепенулась, но мать крепко сжала ее руку.

— Кормилица рядом с девочкой, − едва слышно прошептала Катажина Джевицкая. — Сосредоточься на Яцеке.

Сорокадвухлетний князь Яцек Порыцкий положил свою жирную лапищу на бедро Божены. Девушку чуть не вырвало. Но она сдержала рвотный позыв и обернулась к нему с улыбкой.

— Вы нетерпеливы, князь.

— Мне не терпится назвать Вас своей женой, − ощупывал он лицо девушки пьяно-масляным взглядом, продолжая сжимать ее бедро.

Божене было жаль нового темно-персикового платья, пошитого по последней испанской моде, с многочисленными разрезами, из-под которых проглядывала нижняя сорочка изумрудного цвета. Это платье очень шло ей, красиво оттеняло зеленые глаза и каштановые кудри. Она рассчитывала поразить Вацлава. А теперь на материи останутся жирные пятна от пальцев этого борова.

Попыталась отвлечься, абстрагироваться от шума, царящего в парадном зале, от жадных рук противного Яцека. Стала вспоминать такую же новогоднюю ночь, только годом ранее. Все, что происходило накануне того празднества и все, что случилось позже.

— Саноцкий староста[4] решил провести ежегодный рыцарский турнир в Джевицах, − сообщил тогда Мацей жене и дочери. — Староста приедет со своей семьей и свитой.

— Разве не в Кросно? — забеспокоилась Катажина.

Если турнир к дню Святого Сильвестра[5] перенесли в Джевицы, то у нее всего две недели на подготовку замка к принятию рыцарей.

— В Кросно негде разместить лошадей. Своя конюшня там слишком мала, а та, что строили к турниру, загорелась. Не успеют новою к праздникам поставить, − пояснил воевода.