Книга Сила госпожи Бесовой, страница 108 – Алла Эрра

— Проходите, Ирина Петровна. Вас ждут. Позвольте пальто и… свёрток ваш.

Верхнюю одежду я отдала, как и дубинку, завёрнутую в шаль. Под присмотром слуги прошла в гостиную, внимательно осматриваясь по сторонам. Да, дорогая квартирка, но всё равно чувствуется, что это не милое семейное гнёздышко, а настоящая мужская берлога. Всё чистенько, надраено до блеска. В паркет на полу вообще можно как в зеркало смотреться, но при этом нет ничего лишнего. Я бы даже сравнила квартиру с казармой, если бы не хрустальные люстры, немногочисленная великолепная мебель и картины на стенах.

Бабушка искусствовед, несмотря на все мои усилия остаться неучем, всё же научила меня немного разбираться в живописи. Полотна-то знатные! Один Айвазовский чего стоил!

В гостиной с удивлением увидела рояль. Чёрный, лакированный. Настоящее произведение искусства. И то, что на нём играют, не вызывало никаких сомнений — на пюпитре стояла открытая нотная тетрадь.

— Прошу прощение за задержку, — раздался позади меня тихий, шипящий голос.

Обернувшись, увидела стоящего в дверях Саблина. В домашнем халате и с обмотанным толстым шарфом горлом, он не напоминал бравого офицера. Но при этом вызывал какое-то тёплое, домашнее чувство.

— Здравствуйте, Юрий Александрович, — с улыбкой ответила я. — Очень рада видеть вас на ногах, а не обессиленным на больничной койке. Как ваше самочувствие?

— Жить буду, — коротко ответил он, беззаботно махнув рукой. — Не ожидал визита. Простите, что немногословен. Пока сложно даётся речь.

— Понимаю. Хотя мне очень хочется с вами серьёзно поговорить и даже отругать за такое беспечное поведение, но оставим это до лучших времён. Иначе будет нечестно, что вы в свою защиту ничего ответить не можете.

— Спасибо. За понимание и участие. Мама дала адрес?

— Да. Но о семейных проблемах тоже позже поговорим. Победоносцев запретил мне показываться у вас, только есть одно серьёзное, неотложное дело. Мне необходима наша жандармская тюремная карета и ваш жетон для прохождения в Кресты.

— Зачем? — насторожился Саблин.

— Тварь ловить буду, — честно призналась я.

— Без меня? Исключено.

— Именно без вас, Юрий Александрович. Более того! Вы там даже в здоровом состоянии помехой стали бы. А уж больной тем более не нужны. Просто доверьтесь мне без лишних расспросов.

— Не могу. Доверяю, но волнуюсь. Без меня никуда, — явно стараясь придать своему голосу жёсткость, прошипел ротмистр.

— Значит, — безапелляционно заявила я, — Пойду без вашего пропуска. Я не спрашиваю разрешения, а просто прошу помочь. Не хотите? Как знаете. Но этим вы лишь увеличиваете мои риски. И, кстати, остановить меня вы не сможете. Победоносцев уехал в Гатчину.

— Остановлю. Запру здесь. Ни перед чем не остановлюсь. Спасу вас.

— Дорогой Юрий Александрович… Я ценю вашу заботу и понимаю, что переживаете, но запереть меня — это не самый лучший выход. Во-первых, я не буду смиренно смотреть в окошко. Я его разобью и буду звать на помощь. Представляете, что тут начнётся?

— Свяжу.

— Вот упрямый, — вздохнула я и решила использовать последний “аргумент”. — Тогда держите “во-вторых”.

Подошла вплотную к ротмистру, встала на цыпочки и поцеловала его в губы. Саблин от такого потерял дар речи… Хотя у него и так с ней проблемы.

— Пожалуйста, — прошептала я, глядя умоляющими глазами кота из Шрека. — Поймите. От этого зависит жизнь людей. А на чужом горе мы наше счастье не построим.