Книга Сила госпожи Бесовой, страница 184 – Алла Эрра

— Принимаю ваши доводы. Хотя, признаться, и с некоторой неохотой. Уже привык, что все Стражницы под рукой. Кстати, в ваше отсутствие проявился в столице ещё один бесноватый. Полиция попыталась задержать его своими силами, но толком ничего не смогла и устроила стрельбу. В результате одержимый был убит.

Что это значит? То, что через несколько лет потерявший тело бес найдёт для себя новое пристанище и снова начнёт проливать кровь. Так что старайтесь без приказа лишний раз не покидать Петербург. Это не моя прихоть, а, как видите, мрачные реалии вашей службы. Всё. Не смею больше задерживать. Молодцы.

Дома я долго откисала в ванной, пытаясь смыть с себя не только грязь, но и липкое неприятное ощущение после общения с сектантами. Они, бесспорно, виновны. Но вместе с тем не покидала мысль, что мы, люди, сами сделали их такими. Своим равнодушием, брезгливостью оттолкнули от себя, практически отдав в руки одержимого.

Да, баронесса Когтева была душевно больна. Её психика не выдержала пережитого в молодости ужаса. Только ведь были и относительно вменяемые персонажи. Но копившиеся годами обиды перешли в озлобленность, которую “Мессия” легко превратил в жуткие кровавые игрища с поклонением сатане. Не знаю… Быть может, окажись рядом со многими калеками правильный человек, имеющий верные слова и сострадание, то и не была бы секта такой многочисленной. Множество мыслей посещало меня, и все они были не самые весёлые.

Почему мы иногда настороженно относимся к тем, кто отличается от нас? В школе меня дразнили из-за высокого роста. Разноцветные глаза тоже для некоторых были триггером затащить в постель или позлословить за спиной. В лицо мне редко кто плохое говорил — я оскорблений не прощала и могла вмазать со всего размаху. Ну а так как с детства занималась волейболом, то удар был поставлен хорошо, и обидчики второй раз связываться со мной не решались. Но всё равно я слышала эти шепотки, полные яда.

И пусть с возрастом перестала обращать на них внимание, только всё равно на душе иногда становилось погано. Вроде и не злые люди, но почему-то сложно воспринимают чужую индивидуальность, не вписывающуюся в общепринятые правила. А что, если бы имела менее твёрдый характер? Смогла бы тогда дойти до такого состояния, чтобы меня смог подмять под себя одержимый урод, наслаждающийся властью и болью?

Задала себе этот вопрос и тут же нашла на него ответ. Нет. Есть границы, которые нельзя нарушать. Нельзя отнимать жизни людей, если они не угрожают твоей жизни. Нельзя построить счастье на смерти невиновных. Иначе, чем мы лучших бесноватых?

В прошлой жизни я не была набожной. Но, окунувшись в девятнадцатый век и свою службу, стала к религии относиться немного иначе. Теперь я верю, что у человека есть душа, и уродовать её тяжкими грехами — преступление прежде всего перед самим собой. Ты можешь быть слабым или сильным, но должен оставаться человеком в любом состоянии.

Размышляя на различные философские темы и раз за разом прокручивая в голове произошедшее за городом, чуть было не уснула в ванне. Вылезла из неё, когда вода уже совсем остыла.

Анфиса, почувствовав моё состояние, осталась со мной до самой ночи. Накормила так, что я чуть не лопнула! Тем более не ела со вчерашнего вечера — после боя в усадьбе кусок в горло не лез. На сытый желудок настроение сразу улучшилась, так что спать легла в почти умиротворённом состоянии. Этому поспособствовала и перцовочка, пару рюмочек которой опрокинули со служанкой, чтобы не заболеть от вездесущей сырости, захватившей город. Хотя мы с Анфиской и “питерские дамочки” привыкшие к любым выкрутасам невской погоды, но лучше подстраховаться — антибиотиков ведь ещё не изобрели, поэтому хворать дело хлопотное, а местами и опасное.