Книга Сила госпожи Бесовой, страница 216 – Алла Эрра

— Замолчи, Юрий! Это уже семейное дело, и я в стороне от него не останусь! Плевать на ваши государственные секреты, если моя будущая дочь в опасности!

— Спасибо, — тепло обнял ротмистр отца. — Твоя помощь мне точно не помешает. Извини за дурость, я сейчас сам не свой и не понимаю, что несу.

Карета Саблиных, запряжённая четвёркой лошадей, ворвалась в столицу, распугивая случайных прохожих, вставших на её пути. Около дома Саблиных она резко остановилась, и отец с сыном стремглав бросились в квартиру.

— Оба здесь? — округлив глаза, спросила пока что ничего не понимающая Софья Константиновна, — А я тебя, Юрий, сама искала. Кажется, я знаю, кому принадлежат инициалы на пудренице.

— Мама! Не томи!

— И чего ты такой нервный, сынок?

— Ирина в опасности!

— Значит… Всё же сны были вещие. Но шанс есть. Так вот! Она принадлежала графине Антонине Петровне Елизаровой.

— Инициалы с нацарапанными на пудренице совпадают! Где она живёт?!

— Подожди, Юра. Антонина Петровна умерла чуть менее года назад. От старости.

— Умерла? — неверяще переспросил ротмистр мать. — Не чудесным образом излечилась?

— Именно. На похоронах было много людей. Но есть одна её подруга, которая хорошо помнит родословную семьи Елизаровых. Кажется, стоит навестить её. Потому что пудреница была слишком дорога Антонине Петровне, и вряд ли бы та её отдала в чужие руки.

— Где живёт эта знакомая?

— Всего лишь через дом от нас. Баронесса Ольга Ивановна Сумская — достаточно общительная женщина, и, думаю, не откажет нам в неожиданном визите.

— Идём немедленно!

Вскоре вся троица Саблиных оказалась около роскошных дверей квартиры баронессы. Седовласая щуплая старушка, с возрастом не растерявшая ни энергии, ни словоохотливости, поведала историю рода Елизаровых.

— Моя подруга Антонина Петровна, — пояснила она, — была достаточно экзальтированной, но милой особой. Правда, на семейном поприще дела у неё складывались отвратительно, что, впрочем, не умаляло личных качеств. Просто ждала особенного мужчину и была чрезмерно разборчива в связях. Очень романтическая натура! Но годы взяли своё, и уже ни о каких женихах в последнее время она не помышляла. Так и скончалась в одиночестве в обществе кошек и… чего уж скрывать, моём.

— Вы уверены, что она скончалась? — сдерживая эмоции, спокойно спросила Саблина.

— Конечно, Софья Константиновна. Что за странный вопрос? Я сама присутствовала при её кончине. Да и на похоронах тоже. Дальше начался делёж наследства. Две шикарные квартиры в Санкт-Петербурге достались племянникам. Счёт в банке тоже. А там, поверьте, совсем немаленькие деньги лежали! Но вот все драгоценности и загородное поместье перешли в руки единственной двоюродной племянницы.

Дай бог памяти… Анастасии Егозиной. Да! Именно ей! Анастасии Павловне Егозиной. Больше про неё сказать ничего не могу. До этого она проживала где-то в Самаре и, получив наследство, не очень жалует столицу, сидя затворницей в поместье.

— А.П.Е… — задумчиво проговорил Юрий. — У обеих женщин инициалы совпадают.

— Ну я этим не особо удивлена, — пожала плечами старушка. — Но пудреницу помню. Если кому она и досталась, то, без сомнения, Анастасии. А вещица знатная! Я сама хотела несколько раз её выкупить у подруги, но та ни в какую. Мол, семейная реликвия и должна передаваться исключительно по наследству. Там была очень романтическая история с этой пудреницей…