Книга Сила госпожи Бесовой, страница 228 – Алла Эрра

— Ира! — вывел меня из этого состояния Юрий, прижав к себе. — Мы успели! Ты жива! Это счастье!

— Вы немного опоздали… — прошептала я, роняя оружие. — Срочно свяжите меня и доставьте в Кресты.

— Ты бредишь, родная! Упырь повержен, и теперь тебе ничего не грозит... Щукин! Доктора! Живо!

— Везите в Кресты, — повторила я. — Во мне кровь Ильина. Кровь очень сильного беса. Скоро я могу тоже стать одержимой. Не медли, ротмистр. Если любишь, то не медли. Быть может, сейчас важна каждая секунда.

Наверное, так ещё никогда не пеленали бесноватых. Нежно, как новорождённого младенца. Щукин и Лапшин при этом смотрели настолько виновато, что впору было утешать не меня, а их. А Саблин постоянно мешался, пытаясь обнять свою непутёвую невесту.

В карету несли словно корону Российской империи. Я, наверное, смогла бы расплакаться от такого. Состояние было подходящее, только слёзы никак не хотели наворачиваться на глаза. Вместо них я глупо улыбалась, видя такие родные лица. Да, скоро начнётся страшное, но его уже не боялась. Ведь нахожусь среди своих! Среди тех, кто никогда не останется в стороне, будь я хоть демоном в юбке!

Уже в карете, по дороге в Кресты Юрий рассказал, как меня искали. Как носился, не жалея своего зада, в седле по всем пригородам Петербурга. Как несмотря на увещевания Победоносцева, отправился не спать, а вытащил из тёплой постели важного чина из Земельной управы и силой заставил его чуть ли не носом рыть все бумаги по последним сделкам с недвижимостью. Как пережил настоящую битву с родителями.

Особенно с отцом. Отставной генерал плевать хотел на всякую секретность и, собрав отряд из доверенных людей, присоединился к поискам пропавшей невесты сына. Как мать отчитала Юрия за бездушность из-за того, что тот противился её непосредственному участию в освобождении.

Такая карусель образовалась из-за меня, что впору за голову хвататься! А Победоносцев? По словам Юрия, потревожил покой самого государя! Александр III вначале чуть ли не разжаловал обер-прокурора. Но потом, вникнув в суть дела, царским пинком вышиб Константина Петровича из Зимнего дворца, пообещав всевозможную помощь, и что без хороших новостей обратно не пустит. И это всё уложилось в сутки! Да столица давно не помнит такого быстродействия! Причём от самых высокопоставленных персон!

Несмотря на то что была связана по рукам и ногам, просто млела, слушая моего любимого ротмистра.

— Ира… Мы подъезжаем Крестам, — в какой-то момент напряжённо произнёс Юрий. — Чтобы там ни призошло, помни, что ты мне Богом дана. И в горестях, и в радостях. Знай это. И случись тебе пойти на эшафот, я встану рядом. Потому что жизнь без тебя для меня… Не жизнь.

— Поцелуй, пожалуйста, — попросила я. — Быть может, это наш последний поцелуй. Ты не представляешь, как его хочется запомнить.

Ротмистр Саблин не стал манерничать. Тем более что после моих слов Щукин резко отвернулся к окну и стал очень внимательно рассматривать местные пейзажи. Так мы с Юрием ни разу не целовались. В этом с виду банальном соприкосновении губами было всё: и любовь, и надежда, и та неповторимая нежность, которую сложно передать словами. Самый сладкий и самый горький поцелуй в моей короткой жизни. Но он сблизил нас так, как ничего не может сблизить.