Книга Сила госпожи Бесовой, страница 66 – Алла Эрра

— Теперь я вижу, что вы, дорогая, действительно наивная, неискушённая девушка, — иронично, но без наезда произнесла Саблина. — Внезапно вспыхнувшая дружба между мужчиной и женщиной — это химера. Один из “друзей” всегда испытывает более глубокие чувства. Естественно, я допускаю, что сильные приятельские отношения могут возникать, только вот для их укрепления необходимо время и полное понимание человека.

Тот же самый Константин Петрович Победоносцев считается другом нашей семьи. Не моим личным, а именно СЕМЬИ! Обер-прокурор, уверена, не откажет мне в просьбе и поддержит в трудную минуту. Но я не буду надолго оставаться с ним наедине и обязательно оповещу мужа о приватной встрече. Понимаете?

— Конечно, Софья Константиновна, — кивнула я. — Но это не наш случай. Представляете, завтра мы с вашим сыном вместе проведём несколько часов в одной комнате. Без посторонних глаз. Моветон и повод для осуждения? Безусловно. Вот только мы будем не комплименты друг другу говорить, а рассматривать дела, в которых фигурируют жуткие убийства. Много убийств… Покажите мне того сумасшедшего Амура, который осмелится в подобной ситуации стрелы свои пускать?

— Не покажу, хотя уверена, что в любой ситуации люди могут сблизиться. Скажите, Ирина Петровна, а вам не страшно бороться против исчадий Тьмы? Пусть я не знаю всех подробностей службы Юрия, но этот факт мне известен. Сейчас вы так легко, с некоторой долей мрачного юмора описали завтрашний день. Словно вас не трогают все эти смерти. Я ни в коем случае не обвиняю вас в чёрствости, но…

— Мне безумно жаль погибших, — пояснила я. — Только воскресить их я уже не смогу. А вот предотвратить новые жертвы в наших с Юрием Александровичем силах. Для этого нужна холодная голова. И страха почему-то нет… Было время отбояться. Только лишь ненависть и омерзение испытываю к тварям, пытающимся добраться до человеческих душ. Хотя… — немного подумав, добавила я. — Лукавлю. Я боюсь. Страшно, что могу не справиться и поставлю под угрозу не только жизнь вашего сына, но и людей, находящихся рядом с нами. Это ещё одна причина, почему стараюсь думать не о любовных утехах, а о деле. Не хочу потом мучиться угрызениями совести, обвиняя себя в чужих смертях.

— Понимаю и принимаю ваш душевный порыв, — с лёгким уважением в голосе, без каких-либо прежних уничижительных ноток, произнесла Софья Константиновна. — И пусть ваши слова звучат немного странно, по-мужски, но чувствуется в них неподдельное благородство. Примите мои извинения. Кажется, Ирина Петровна, изначально я ошибалась в вас. Но всё же прошу учесть мои тревоги начёт душевного состояния Юрия. Как мать я не могу о нём не волноваться.

— Милые дамы, — прервал наш разговор генерал Саблин, вошедший вместе с сыном в столовую. — Надеюсь, мы не заставили вас долго ждать?

— Как раз вовремя, — опять с милейшей улыбочкой на лице ответила Софья Константиновна. — Но Ирина Петровна прекрасная собеседница. Юрий, что у тебя за странный футляр в руках?

— Обещанный презент для нашей гостьи, — пояснил ротмистр.

После этого он поставил на стол лакированную деревянную коробку и открыл её. На красном бархате в небольшом углублении лежал небольшой пистолетик с рукояткой из слоновой кости.

— Обещанный “Бульдог”, - начал объяснять очевидное Юрий Александрович. — Прекрасный револьвер для скрытого ношения. И главное — надёжный. Единственное, Ирина Петровна, патроны к нему я повременю давать. Осваивайтесь пока с незаряженным револьвером. Привыкайте к нему, научитесь брать без опаски.