Книга Сила госпожи Бесовой, страница 82 – Алла Эрра

— Отставить, — жёстко приказал ротмистр. — И ствол убери. Действуем исключительно дубинками.

Правильное решение принял Саблин. Вроде бы по логике вещей легче остановить одержимого, пустив ему пулю в лоб. Но дьявол кроется в деталях. Бесу плевать на смерть носителя. Из мёртвого тела у него появляется возможность улизнуть. Сбежит от нас и будет ждать очередного шанса подселиться в какого-нибудь идиота.

А вот чудесная дубинка глушит и человека, и существо, захватившее тело. Задача же жандармов: после “нокаута” не зевать, а быстро связать одержимого специальными лентами и доставить туда, где беса могут изгнать по всем правилам, навсегда лишив доступа в наш мир.

Поэтому у каждого жандарма огнестрельное оружие исключительно для самообороны, на крайний случай. Ну или чтобы подранить бесноватого, если совсем прытким окажется. Так что верно решил ротмистр. В пылу схватки достаточно одного случайного выстрела, после которого по закону подлости подозреваемый окочурится. Потом сложно будет доказать, что убиенный был бесноватым, а не простым человеком. Да и где освободившуюся тварь искать?

— И меня нехорошо потряхивает, — признался Семён Щукин. — Давно такого не было.

Судя по лицам остальных жандармов, у них тоже сработала та самая пресловутая “чуйка”, сигнализирующая о надвигающейся смертельной опасности.

— Да, — нехотя согласился ротмистр. — Видимо, по правильному адресу пришли, и за дверью нас не пирожками кормить собираются. Ирина Петровна. Оставайтесь на лестнице. Как скрутим Булкина, позовём вас для подтверждения его одержимости. Пока команды не услышите, в квартиру ни ногой. Щукин, стучи в дверь.

— Подождите, — схватила я за руку ефрейтора. — А зачем стучать? Глупо давать бесноватому шанс подготовиться. А если он тоже нас чувствует? Сиганёт в окно, пока мы на площадке топчемся, и поминай как звали.

— Вы правы, — кивнул Юрий Александрович. — Не до манер сейчас. Расступись, народ!

После этого он сделал пару шагов назад и с разбегу, выставив плечо вперёд, впечатался в дверь. От такого невежливого обращения она тут же с треском распахнулась, и наш бравый отряд, держа дубинки на изготовку, влетел в квартиру. Я же осталась стоять на месте, на всякий случай освободив своё оружие от шали и сделав им пару взмахов, чтобы немного разогреть мышцы.

Судя по звукам, в квартире происходила нешуточная схватка. Звон битой посуды, непонятные вскрики — то ли приказы раздают, то ли от боли. Что-то с грохотом упало — скорее всего, шкаф. Потом всё резко затихло, но… Меня никто не позвал! Выждав несколько тревожных секунд, я плюнула на приказ Саблина и сама вбежала в помещение.

Пара жандармов валялась в конце длинного полутёмного коридора. Перепрыгнув через них, я влетела в большую комнату. Семён с окровавленной головой стонал в углу. Лёха Лапшин, как и остальные наши бойцы, тоже в отключке. Лишь только ротмистр отчаянно продолжал нести службу, сцепившись с каким-то мужиком на полу. Оба “гладиатора”, лёжа на боку, пытались душить друг друга. И, судя по всему, Саблин проигрывал!

— Ах ты ж чмо! — заорала я, чувствуя, как внутри поднялась настоящее цунами из гнева. — Не трожь моего Юру, подлюка!

Сама не поняла, как очутилась рядом с дерущимися мужчинами. От избытка эмоций на время забыла про дубинку и залепила ногой с носка по голове бесноватого. Удар получился славный, любой футболист оценил бы его… Но не Булкин. Он лишь с рычанием оскалился, продолжая душить уже окончательно поплывшего, но не сдающегося ротмистра.