Книга "Л" значит Лили. Часть II, страница 163 – otium

Вместо мрачного холла перед глазами проступил ободок каменной чаши. На донышке медленно кружилась серебристая субстанция — Лили смотрела на неестественно ровный, неживой свет, и к радости за Северуса примешивалась тревога.

Ну у него и тетушка — тут и без проклятия не захочешь, чтобы такая знала о родстве. Хоть и Альберта Великого для него не пожалела, и пообещала научить новым щитам, но все равно как-то... неуютно. Это ведь был вчерашний день, так? Он хоть цел после сегодняшнего «урока»?

Она так резво выскочила из дома, что едва не прищемила дверью край плаща.

* * *

Лекция в Мунго уже подходила к концу. Лили топталась на пороге, из последних сил борясь с искушением наклониться к замочной скважине. Наконец часы показали семь — она отошла в сторону, пропуская рванувших на волю целителей, и проводила взглядом разношерстную толпу.

Северуса среди них не было. Как, опять? Сердце тревожно сжалось, но из аудитории доносились чьи-то голоса, и она заглянула внутрь.

За высокими стрельчатыми окнами стояло ясное утро — наколдованное, конечно, но совсем как настоящее. В столпах солнечного света медленно кружились пылинки, и на полу и партах лежали размытые золотистые пятна. Северус замер перед преподавательским столом — его собеседника Лили не видела, только слышала голос...

— ...спросить, как здоровье нашей пациентки?

Да это же целитель Хопкирк! О ком он говорит? Северус ничего не рассказывал ни о каких пациентках... Да и вообще явно не ожидал такого вопроса — смутился, втянул голову в плечи, так что длинный крючковатый нос едва не уткнулся в грудь.

— Не переживайте, — похоже, целитель Хопкирк правильно истолковал его молчание. — У вас не было выбора — кровотечение в таких случаях всегда опасно, а в больницу вы ее по понятным причинам доставить не могли.

Что? Кровотечение? Кто-то был ранен? Та женщина, которая пострадала при нападении на маггловских железнодорожников... как ее, Беллатрикс Лестрейндж, да? Но при чем тут Северус? Он что, лечил эту террористку? Лили немного приоткрыла дверь, чтобы лучше видеть целителя Хопкирка — тот сидел за столом, откинувшись на спинку кожаного кресла. В наколдованном солнечном свете его седая шевелюра отливала серебром, широкие рукава бледно-зеленой мантии накрывали стопку пергаментов со студенческими работами.

— Она выздоравливает, но... меня смущает тот прием, который она вам оказала, — наконец сказал Северус. На его скулах алели пятна румянца.

Откинув голову, целитель Хопкирк расхохотался — его густой, добродушный смех волной прокатился по аудитории.

— Бросьте, — отсмеявшись, он махнул рукой — словно всплеснула крыльями бабочка-капустница. — Знаменитый темперамент Блэков — не худшее из того, с чем приходится сталкиваться целителю. Вы успели, я успел, она жива, а остальное... в руке Божьей, — его лицо посуровело, высокий лоб прорезали морщины.

«Темперамент Блэков»? Тогда это кто-то другой — та женщина Лестрейндж, а не Блэк. Может, миссис Снейп опять что-то натворила? Но откуда ему знать о ее происхождении? Северус не стал бы об этом рассказывать, если Блэки признают его родственником, то на него падет проклятие Амброзиуса...

— Но я хотел поговорить с вами о другом, — целитель Хопкирк облокотился о стол. — О диагностической легилименции. Мистер Снейп, буду с вами откровенен: среди менталистов редко можно встретить выдержку, подобную вашей, так что если вы решите избрать для себя карьеру в этой области — мое отделение охотно примет вас на стажировку.