Книга "Л" значит Лили. Часть II, страница 169 – otium

— Он мне точно не откажет, — ничего не замечая, продолжал Регулус. — А ты получишь шанс на бессмертие, и твоя мама... хоть она и не Блэк, но все равно из старинной чистокровной семьи! В новом обществе она сможет занять подобающее место и не пачкаться больше о магглов! Ты вытащишь ее из этой маггловской дыры, и она сразу выздоровеет!

Свечные отблески мягко озаряли его растрепанные черные волосы и пылающие щеки. Он так воодушевленно размахивал пестиком, что едва не заехал им себе в глаз, и фарфоровая ступка опасно балансировала у него на коленях.

— Да, из этой дыры я ее точно вытащу, — отворачиваясь, сказал Северус, и его голос звучал задумчиво и мягко, но бледное лицо закаменело, и губы сжались в жесткую линию. — Чего бы мне это ни стоило.

И, опомнившись, взял со стола склянку с кровью пиявки и прихлопнул ладонью запищавший таймер.

* * *

Она вынырнула из думосбора в полном раздрае и смятении чувств. Голова кружилась, и ужасно хотелось аппарировать к Северусу и потребовать объяснений. С одной стороны, он не просил ни о какой протекции и явно напрягся, когда Регулус ее предложил... но с другой стороны, почему он не отказался? Почему не сказал, что никакая протекция ему не нужна, а Темный Лорд — злодей и убийца? Только ли потому, что не хотел ссориться с кузеном?

Лили думала об этом, пока не заснула — под тихое мурлыканье Нарцисса, зарывшись пальцами в его пушистый мех — и, конечно же, утром проспала звонок будильника. Быстренько умывшись и почистив зубы, она напустила утюг на рабочую мантию, а сама заварила чай и как раз наливала себе чашку, когда в дверь кто-то забарабанил. Быстрая, торопливая дробь горошинами раскатилась по дому — сердце екнуло, и пальцы сами нащупали на воротнике булавку, но сторожевые чары молчали, и она отважилась выйти в прихожую и выглянуть в глазок.

И едва не сломала ноготь, пытаясь открыть задвижку.

— Сев? Что стряслось?

Дверь отворилась, опрокидывая в темную прихожую прямоугольник блеклого света. Лицо и руки ожег морозный воздух, и Лили посторонилась, пропуская Северуса внутрь. Он переступил порог и снова пошатнулся... согнулся пополам, дыша тяжело и хрипло — скрюченные пальцы скребли по стене, и на побелевшем лице лихорадочно горели глаза.

— Что с тобой? — нахмурившись, Лили шагнула к нему. Потрогала лоб — кожа была липкой и влажной. И очень, очень холодной. — Ты заболел?

Она уже хотела кинуться за Бодроперцовым, но Северус помотал головой, и черные волосы качнулись тяжелыми обвислыми сосульками.

Дверной проем у него за спиной расплывался и шел рябью — за порогом начиналась граница защитных чар. Сквозь барьер мутно и грязно горели фонари, и за ними размытыми призраками вставали дома.

— Нет. Тебе... надо уезжать... — вышло хрипло и невнятно, но он кашлянул и повторил снова, уже громче и отчетливее: — Ты должна уехать. Как можно скорее.

Он так и шарил глазами по прихожей — пол, потолок, вешалка с одеждой... волшебное зеркало, мстительно отражающее скособоченного уродца в расхристанной мантии... но — от тоскливого осознания у Лили сжалось сердце — так ни разу и не взглянул на нее.

— Уехать? Но почему? И куда? А... а как же...

Она не договорила — но он, кажется, понял и сам.

— И я тоже, — Северус моргнул, и его взгляд стал более осмысленным. — Во Францию... мне предложили место... свою лабораторию — вот...