Книга "Л" значит Лили. Часть II, страница 172 – otium

Ох, Северус, Северус, что же ты наделал... В сердцах она пнула стену, и дежурный у решетки взял палочку наизготовку, но тут наверху противно задребезжала кабина. Ну ничего, еще не все потеряно. Надо взять себя в руки, а потом поговорить с Эдди — и этим его другом, Фрэнком Лонгботтомом. Не называя имен, конечно, просто... прощупать почву. Северус сам сказал, что его обманули и использовали, должно же это как-то учитываться! Может, авроры разрешат ему дать показания против настоящих преступников, и тогда его отпустят? Потому что если нет, и он попадет в Азкабан... Она шмыгнула носом, но тут же выпрямилась и постаралась взять себя в руки. Не время расклеиваться, Лили, лифт уже приехал.

Она вошла в кабину, с силой хлопнула по кнопке — и едва успела посторониться, когда между закрывающимися дверями прошмыгнула невысокая фигура в темном плаще с аврорскими нашивками. Из-под капюшона торчал кончик носа, выпячивался вперед подбородок, и над ним угадывались очертания пухлой щеки...

— Привет, Питер, — Лили выдавила слабую улыбку.

— Привет-привет, — его голос звучал дружелюбно, но цепкие, внимательные глазки словно ощупывали ее со всех сторон. Она испугалась, что сейчас он что-то спросит и придется отвечать, но в этот момент кабина остановилась, и металлический голос объявил Отдел тайн.

Петтигрю первым вышел из лифта и, не оглядываясь, быстро зашагал по коридору. Лили последовала за ним — неужели у него тут какие-то дела? — но, к счастью, он свернул на лестницу, ведущую на нижние уровни, и напряжение немного отпустило.

Ну как — отпустило... Сердце все еще прыгало вверх-вниз, и живот крутило и дергало. Как будто внутри проворачивался черпак, медленно мешая то по часовой, то против часовой стрелки.

Коридор закончился, и Лили шагнула в черную комнату. Неподвижную, холодную — половина светильников почему-то не горела, и сумрак скрадывал и размывал очертания дверей. Казалось, ее со всех сторон окружают поставленные на попа крышки гробов. По спине забегали мурашки, на шее проступил ледяной пот — ну все, хватит! Сколько можно себя накручивать? Северусу нужна помощь, а не твои дурацкие ламентации!

Сжав руки в кулаки, она пересекла фойе. Стук каблуков мерным эхом отдавался в тишине, и в черном мраморе пола плыли слабые светлые точки. Дверь лаборатории распахнулась сама — Лили остановилась на пороге и позвала:

— Эдди! Прости, что опоздала, но...

И осеклась на полуслове — потому что его массивное дубовое кресло было развернуто к двери, он сидел на нем, откинув голову на высокую резную спинку, и его правая рука расслабленно свисала с подлокотника.

Она попятилась. Его можно было бы принять за спящего... вытянутые ноги, и золотистые волосы разметались по дубовым завитушкам... только этот неестественно задранный подбородок. И неподвижная рука. И палочка — на полу. У ножки кресла...

Взгляд невольно метнулся в сторону — все было таким выпуклым, таким небывало ярким, словно вспышками врезалось в сетчатку... мерцающая зелень аквариума — уже собранного, и белизна слепков на дне... а чуть левее еще один стол, и Руби. Она развалилась на нем как-то неровно, боком, прямо на стопке записей, и из опрокинутой чернильницы вылились чернила — растеклись по столешнице, пятная бумаги, пропитывая светлый рукав мантии, и их густая синева мешалась со смолью ее кудрей.