Книга "Л" значит Лили. Часть II, страница 175 – otium

Только тех, кто с ними борется. Иначе все было напрасно.

Кухня встретила ее тишиной и пустотой. И мокрым пятном на обоях, хотя осколки от чашки она давно убрала — еще до того, как аппарировала на работу.

На работу... при одной мысли об этом руки задрожали, и перед глазами опять замелькали картинки. Зелень и белизна, лицо мадам Мелифлуа, пустые глаза Эдди — и вранье, наглое, беспардонное вранье того человека... Но она помотала головой, отгоняя прошлое, и крепче стиснула зубы. И поудобнее перехватила скользкую от пота рукоять палочки.

Дверь кладовки распахнулась настежь. Из-за гладильной доски высовывался коричневый угол. Чемоданчик с чарами расширения пространства — тот самый, от которого отказалась Петунья... Лили дотронулась до него палочкой, и он выпрыгнул на середину прихожей. Улегся на пол и откинул крышку, металлически лязгнув замочками. Словно разинул пасть...

Круговой взмах над полом — и вещи из прихожей одна за другой попрыгали внутрь и вперемешку разлеглись на донышке. Она выудила из этого хаоса теплые ботинки и зимний плащ. Потом захлопнула крышку, переобулась, застегнула у горла пряжку. Вытащила и расправила воротничок мантии — так, чтобы в любой момент дотянуться до булавки и отломать головку. Теперь спальня и ванная, а дальше гостиная и кухня.

Тяжелая ткань сковывала движения, и чемоданчик оттягивал руку, норовя врезаться под коленку. Механически переставляя ноги, Лили поднялась по лестнице. Заглянула в комнату — на стеганом покрывале спал Нарцисс, свернувшись клубком в самом центре кровати. В груди что-то шевельнулось, к горлу подкатил ком — сглотнув, она призвала с первого этажа корзину из-под овощей. И принялась собирать одежду.

Белье, кашемировые водолазки, теплые носки... Мантии, джинсы и брюки, пара маггловских платьев... Чемоданчик вещь за вещью глотал всю ее жизнь.

Ком в горле никак не рассасывался. Лили вдохнула, выдохнула — и оглянулась, услышав сзади какой-то стук. На дверной ручке болталась зацепившаяся корзина. Взмах палочкой — она освободилась и спустилась на пол, качнув плетеными боками.

Лили повернулась к Нарциссу. Он сидел на кровати, кончик пушистого хвоста едва заметно постукивал по покрывалу. Уши стояли торчком, в разноцветных глазах читался интерес. Но стоило ей к нему прикоснуться, как он принялся отпихиваться всеми четырьмя лапами, будто в руках извивалась живая вертлявая веревка. Она кое-как засунула его в корзину и покрепче придавила крышку — изнутри донеслось возмущенное мяуканье, и плетеная конструкция пошатнулась, но устояла.

Ей показалось, что надо что-то сказать.

— Тише, — но голос прозвучал грубо и хрипло. Она облизнула губы и добавила: — Пожалуйста, тише.

И даже не поморщилась, когда в ответ он взвыл иерихонской трубой.

Она почти не запомнила, как забирала из ванной аптечку и умывальные принадлежности, и пришла в себя только на лестнице. Нести все сразу было неудобно, и Лили отлевитировала чемоданчик вниз, а сама потащила кота. Корзинка брыкалась и возмущалась на разные лады; казалось, еще чуть-чуть, и Нарцисс процарапает в ней дыру.

Последняя ступенька, поворот, и все. Гостиная. Потертые кресла и диванчик, старые часы в углу. Шторы с кистями... Из важного тут только снимки. И воспоминания... на потолке все еще серебрился магический иней, и мысли споткнулись, черным хаосом закружились в голове — нет, хватит, сейчас не время думать... об этом человеке.