Книга "Л" значит Лили. Часть II, страница 2 – otium

— Извините, — робко пробормотала Лили, но ведьма притворилась, что не расслышала.

Наконец подъехавший лифт с лязгом распахнул перед ними двери. Министерские служащие толпой повалили внутрь, и Лили прижало к молодой женщине хипповатого вида — среди серых клерков она напоминала яркую тропическую рыбку, случайно затесавшуюся между скумбриями и карпами. От ее браслетов и цепочек рябило в глазах, а цветастая шаль провоняла сандалом и душными благовониями — мерзкий запах забился в нос и тупой иглой ввинтился под ребра; правда, не исключено, что на самом деле виноват был чей-то портфель, который уткнулся ей в бок и явно нацелился на пальпацию печени.

Кабина лифта со скрежетом остановилась.

— Уровень девятый. Отдел тайн, — объявил звучный, немного металлический женский голос.

Давление на бок тут же ослабло, и она смогла вздохнуть полной грудью.

— На редкость благоприятные ауспиции, — с отвращением заметила женщина-хиппи, смерив ее строгим взглядом из-под толстых роговых очков, и устремилась вслед за остальной толпой — по узкому мрачному коридору, освещенному настенными факелами.

В самом его конце виднелась черная дверь — невыразимцы исчезали за ней один за другим, и Лили, помедлив, вышла из лифта. Решетчатые створки захлопнулись у нее за спиной, и кабина уехала наверх, скрипя и подрагивая на золотых цепях, словно больной артритом эпилептик.

Внезапно над ухом захлопали крылья, щеку обдало потоком воздуха — она шарахнулась в сторону, но сова увернулась от локтя и на бреющем полете нырнула в дверь вслед за женщиной-хиппи.

«Да уж, действительно ауспиции, — ошеломленно подумала Лили. — Хорошо, что без гаруспиции обошлось... Хотя вообще-то я рано радуюсь, мало ли зачем им сова. Вдруг как раз для этого самого?»

Перед мысленным взором промелькнули заляпанные алым стены, разбросанные перья, окровавленные внутренности на полу... Невольно поежившись — надо же так себя накрутить, Северус бы точно счел ее трусихой и истеричкой! — она решительно выкинула из головы всякие глупости, обтерла о мантию вспотевшую руку и зашагала вперед.

По спине все еще бежали мурашки, но дыхание постепенно выравнивалось, и безотчетный страх отступал. Сзади громыхал лифт, подвозя очередную порцию сотрудников; на стенах ярко и ровно горели факелы, но свод потолка терялся во мраке — если не вглядываться, можно было представить, что она все еще в школе, опаздывает на занятие по зельям, или торопится на свидание, или на кухню, потому что они засиделись в лаборатории допоздна и пропустили ужин...

Вот только в Хогвартсе никогда не было таких дверей — высоких и гладких, словно выточенных из обсидиана. Вздохнув, Лили потянула ее на себя и переступила порог.

И очутилась в круглой черной комнате с множеством дверей, очень похожих на ту, через которую она вошла. Горящие канделябры заливали стены и потолок призрачным голубоватым светом, отражаясь в зеркальной глади темного пола, и казалось, что синие огоньки свечей плывут под ногами, то ныряя в самую глубину, то поднимаясь на поверхность.

На мгновение свет померк, стены дрогнули и глухо зарокотали, но потом свечи в канделябрах вспыхнули ярче прежнего, а дверь напротив приглашающе распахнулась. Пожав плечами, Лили подошла ближе и заглянула внутрь.

Это оказался чей-то кабинет — с зажженным камином, роскошными драпировками на стенах и яркой мозаикой на полу. Центр занимал большой письменный стол, заваленный грудами свитков — они возвышались над ним, словно бумажные Гималаи, увенчанные исполинской Джомолунгмой, которая в любой момент грозила обрушиться на того, кто подойдет слишком близко.