Книга Лекарь. Эльфиек в жены не предлагать, страница 28 – Тэя Мор

— Тай дом? — спросила в тишину, не особо надеясь на ответ.

— Тай не дом, — раздался насмешливый голос снизу. — Тай уйти и велеть тебя кормить.

— Элиа не голодать.

— Это не проблемы Важек. А вообще, красотка, ты как язык учила? Тебя без смеха нереально слушать.

— Хорошо учить. Понимать язык. Говорить.

— Да-да, я бы назвал это: пытаться говорить.

— Важек понять. Элиа Важек не отвечать глупый вопрос.

— Сейчас открою страшную тайну, моя не самая умная подруга, но в нашем языке ещё и предлоги есть… про остальное я молчу. Удивительно, как Тайлер твой лепет терпит.

Элиа не стала отвечать. Язык северян действительно давался с трудом. Укол стыда, попытка отгородиться от чужого упрёка, обидного и несправедливого, ведь Элиа старалась, учила слова, слушала речь местных обитателей, пыталась повторять правильное произношение.

Важек говорил что-то ещё, шумел посудой, громко топал, судя по недовольному лепету — разбудил детей и заставил умыться холодной водой, а потом и вовсе на улицу выгнал. Под проливной дождь.

— А тебе по нужде не надо? А то смотри, второй раз помощь предлагать не буду.

— Надо, — буркнула Элиа.

— Тогда ползи ближе, помогу слезть с печи. Плечо сильно болит?

— Нет и да.

— Это как понимать? Не так сильно, как вчера, но всё равно болит? — Важек подтянул её к самому краю.

— Да.

Мгновение в невесомости, головокружение и резкая смена положения в пространстве, к горлу подкатила тошнота, но рвотный позыв удалось сдержать. Важек потащил её к ближайшей стене, прислонил, с волнением глядя в глаза.

— Нормально?

— Да.

— Мне тебе ведро дать или до отхожей ямы проводить? Учти, там всю ночь лило.

— Ведро.

— Да, думаю, так будет лучше. Постой тут пока, а я поищу… а вот же оно! Помочь?

— Сама. Не смотреть.

— Ой, какие мы стеснительные. Голые, но ссать при незнакомцах ни-ни, — Важек говорил что-то ещё, судя по интонации — обидное, но всё же отвернулся.

* * *

Обратно на печку Важек отказался её возвращать. Завернул в одеяло и посадил за стол на длинную деревянную лавку, туда же загнал своих детей. Енька и Ешка ели быстро, как в последний раз. Зачерпывали кашу прямо руками, пытались соваться в тарелки друг к другу. Ругались, кусались, а потом, зло переглядываясь, облизывали свои тарелки. Важек наблюдал за вознёй без особого интереса, а Элиа… Элиа не знала, как на подобное реагировать.

— Дети воспитание не?

— Не, — лениво ответил Важек. — Ты сама, чего не ешь?

— Не хотеть.

— Тогда сейчас «Важек запихать». А ну быстро жри, что дали! Иначе мне Тайлер голову открутит.

— Не вкусно. Гадость.

— Ах, ей ещё и гадость! — Важек всплеснул руками и свёл светлые брови на переносице. — Её тут кормят за просто так, а она носом вертит. Знаешь что? Я скажу Тайлеру, чтобы он тебя выгнал.

— Не выгнать.

— Ещё как выгнать. Он подобное терпеть не станет. Он тут, значит, старается, лечит, а в ответ что?

Элиа поморщилась, принюхиваясь к разваренной пресной пшёнке. Поперёк горла встал ком, организм однозначно отказывался это есть, но, к сожалению, доля истины в словах Важека имелась. Поэтому, пересиливая отвращение, Элиа честно съела несколько ложек.

— Ну вот, молодец. А теперь пей отвар.

— Лечь хотеть. Голова болеть.

— Вначале пей отвар, а потом будет «лечь».

Из груди вырвался тяжёлый вздох. Тёмная жидкость в глиняной кружке неприятно пахла и горчила, ещё и холодной была, аж зубы заломило, но сил препираться банально не осталось. Вдохнув поглубже, Элиа сделала несколько крупных глотков и со стуком отставила кружку.