Книга Сундучок мертвеца, страница 101 – Дарья Гущина

— Ладно, Маля, возвращаемся. Сказку расскажу. Местами знакомую, местами страшную, местами — на твоё усмотрение. О чём умолчу — додумаешь. Как она с тайной дома и гибелью, упокой Небытие его тревожную душу, Долгана, соотносится — сообразишь. Но прежде вопрос: как думаешь, сколько лет нашей известной поговорке — о том, что Серый город не любит чужаков?

— Ну, больше тридцати точно, — осторожно ответила я, чуя подвох. — Хотя бабушка говорила, что поговорка существует со времён появления Сергорода. Как и его живая душа. Так завещали отцы-творцы: чтобы стать здесь своим, мало купить дом, надо работать на благо города. Тогда станешь. А иначе сгинешь.

Силд Кремен одобрительно кивнул:

— На самом деле этой поговорке чуть больше сотни лет. Она появилась в те дни, когда исчез последний прямой потомок отцов-творцов и Серый город остался без своего смотрителя.

Я недоверчиво нахмурилась:

— А разве это не вы? По разговорам дома я поняла, что это вы — и смотрители Бытия, и смотрители Небытия. Заодно и за душой Сергорода приглядываете.

— Мы стали ими вынужденно, — пояснил силд Кремен, — когда пропал последний смотритель, обученный общаться с душой и понимать её. Ну и как стали... Попытались, Маля. Получилось... неважно.

— То есть никак, — вставил Бреннар. — Духа города ни разу никто не видел. Как он выглядит — никто не знает. Как с ним связываться и общаться, где он обитает — тоже. А с городским смотрителем и его семьёй никто знаком не был — так завещали отцы-творцы, чтобы семью не использовали ушлые люди.

— Со смотрителями у нас связь была — через храмы, — продолжил силд Кремен. — Через первые древние храмы. Смотрители оставляли там послания для нас, мы — для них. Обычно — раз в седмицу. Обязательно, даже если проблем нет и обсуждать нечего. Просто зна ком: мы в порядке. Храмы связаны цепью древних «мостов», которыми могут пользоваться, так сказать, особо посвящённые. Сторонним туда не попасть.

Вот как Тайя выживала в моём доме, вот как пряталась и вот почему её так редко видели... Она всегда могла уйти «мостом» в другой храм и переждать там опасность, сходить оттуда по лавкам... да и встретиться с теми, кто «особо». Кто и за ней присматривал, и за моим домом — наверняка.

Я собралась, сосредоточилась и смогла:

— А отец попал, — и сразу же, хотя боль едва-едва кольнула в виски, почувствовала на макушке тяжёлую соседскую руку.

— Кто бы сомневался! — фыркнул силд Кремен. — Но да ты его знаешь — куда угодно без мыла пролезал. Про храм в вашем доме Долган, конечно, разузнал, а подобрать ключи к тайному входу и «мостам» ему, гениальному ремесленнику, раз плюнуть. Ну или не раз, — он сердито встряхнулся. — Но, вишь ты, подобрал.

Ну спасибо, отец, ещё и этим колпаком наградил... Объяснила бы всё знающим — уже бы, глядишь, поймали и твоего убийцу, и душу города эту, и заодно остальных сочувствующих и ненормальных... Боль исчезла, не успев развернуться, и я тихо поблагодарила Бреннара. Он молча кивнул.

— Однако ж, Маля, на добрую сотню лет дух Сергорода остался без присмотра, — вернулся к рассказу силд Кремен. — Во что он, предоставленный сам себе, превратился... непонятно. Пока мы наблюдаем лишь одно: главному завету отцов-творцов он следует, я бы сказал, свирепо. Чужаков поглощает одного за другим и без шансов. За год-другой не освоился — конец, один раз оступился — тоже. И мы с этим поделать ничего не можем, лишь поддерживаем легенду на должном уровне. Чтобы не забывали и не расслаблялись.