Книга Сундучок мертвеца, страница 104 – Дарья Гущина

— Конечно, Шутнар, — отозвался силд Кремен. — Я потому и согласился с вашей работой. Далеко не до всего мы дотянемся так, как вы. Вещай.

— Момент первый. Долган отчаливал из Серого города с приключениями, и начались они в тот день, когда закрылись все храмовые «мосты». Приближались шторма, городские и личные короткие «мосты» ещё работали, а вот длинные, связывающие храмы на разных островах, уже закрылись. Все до единого. Порты, естественно, тоже. Однако на следующий день после того, как Долгану отказали в «мостах» все смотрители, он каким-то образом оказался на Сонных островах. Причём с утра.

Мы с силдом Кременом переглянулись. Да, древние храмы — и древние «мосты», которые, вероятно, некому закрывать, раз ими мало кто пользовался.

— Момент второй. Мы опросили всех смотрителей, следящих за «мостами», и ни один не назвал целью Долгана Сонные острова. Он просился то на Ремесленные острова, то на Топкие, то на Грифельные, то на Горные, то снова на Ремесленные. Куда угодно, но не на Сонные. Он явно пытался направить кого-то по ложному следу. Раз он был действующим смотрителем, то отлично знал, когда «мосты» закроются. Мог Долган отчалить вовремя, последним «мостом»? Разумеется. Но он нарочно дождался закрытия — думается, чтобы никто не успел уйти за ним тем же последним «мостом». Да и на всякий случай всюду называл разные точки выхода. Если кто-то рискнёт, то или запутается, или застрянет в штормах на тех же Топких островах. Как вы знаете, уважаемые, шторма на Чудесных островах почти всегда случаются в одно и то же время — плюс-минус два дня. Идеальный момент, чтобы сбежать — и хвост сбросить, и хотя бы время выиграть.

Силд Кремен, отодвинув мой справочник, что-то записывал. Я села вполоборота к ищейцу, чтобы лучше видеть его и слышать. Бреннар, напротив, принял расслабленную позу и сдвинулся назад. А руку закинул на спинку моего кресла — явно поближе к моей многострадальной (сегодня) голове. Но нет, я всё.

— Момент третий. Достоверно установлено, что первым делом Долган посетил Красное кладбище. Сначала — прикрепиться, потом — в Нижгород, в гостевой дом. В общем-то, объяснимо: шторма собирались, «мосты» закрывались, и он мог застрять в городе. И иначе объяснимо тоже: тайники кладбищ — лучшие в мире. Сначала спрятать вещи, а дальше — хоть туманные шторма, хоть без туманов. В Нижгороде Долган прожил седмицу. Чем занимался, доподлинно неизвестно. Обыск показал: ничем. Тихо сидел в своих комнатах, даже в обеденную не спускался. И нашли бы его уже горсткой праха, если бы не спустился. А может, потому и спустился — чтобы его быстро нашли и похоронили. Предчувствовал.

Ищеец говорил тихо, размеренно, без эмоций, словно всё уже отболело. Но я по напряжённому лицу видела, что нет. И слушала — и понимала: у меня тоже нет. Я просто была слишком занята, чтобы заметить. Но я вообще всегда слишком занята, чтобы что-то замечать. Идеи, заказчики, заготовки, наговоры, изделия — вот и вся моя жизнь. И снаружи, и внутри. Подумаешь, где-то что-то ноет... Само заболело — само и пройдёт.

— Лекарь успел осмотреть тело, но ничего интересного не нашёл, только признаки переработки. Самые обычные, ремесленные. Мы с ним побеседовали — лекарь опытный, дело знает. Он посетовал, что тело быстро прахом пошло, и времени хватило лишь на простую первичную проверку. В комнатах Долгана провели обыск — ничего. Ни книг, ни ремесленных инструментов или материалов, ни даже одежды. Следов чудотворчества — тоже, даже простого. Или он чем-то основательно отмыл комнаты.