Книга Сундучок мертвеца, страница 118 – Дарья Гущина

Девять камней. Три — свежий строительный ношт, обработанный, заполненный разными видами наговоров, но не использованный. Три — использованный ношт из древних домов Сергорода. Три — тоже использованный ношт из старых домов города-соседа. Всё как я просила.

Начнём с трёх первых.

Положив руку на колпак и подглядывая в шпаргалку, я длинной скороговоркой выдохнула второй, упрощённый наговор. С первого раза, само собой, ничего не вышло, как и со второго. Третий наговор прозвучал сильнее, чётче и уверенней, из камня выпорхнули сияющие белые искры. А ношт сразу же умер — съёжился, покрылся глубокими уродливыми порами.

— Это утепление, — я повернулась ко второму камню и выдохнула наговор, вытягивая из ношта капли мутной воды. — А так выглядит противоштормовая защита. И первое, и второе — без искажений, обычный вид.

Тайя молча записывала. Горюша заинтересованно кружил над столом.

Из третьего камня я вытянула клочья тумана.

— А это защита против туманных штормов, которая не позволяет туманам высасывать из камня силу, — я склонилась и внимательно присмотрелась к облачку. — Без искажений. Горюша, сделай подвижные оттиски. Без воды, силовые, для бумаги, объёмные — чтобы поднимались по наговору в натуральную величину. И покажи.

Силовые и долговечные оттиски змею давались сложнее, но не зря же он несколько дней усердно поглощал силу. Он дохнул на каждый колпак синей дымкой, и через минуту на стол легли три листа с чётким отображением ноштов и извлечённых наговоров — цветные и подвижные.

— Тайя, подпиши, — проверив, я передала девочке листы. — Продолжим.

Наитие потянуло к ношту из соседнего города, и я быстро обработала наговорами все три камня. Итог понравился.

— Смотрите-ка, как работает дух Бусгорода, — я наклонилась над первым колпаком, под которым в крупных каплях дождя искрили мелкие-мелкие белые песчинки. — Он дополняет своей силой вложенную в камень силу мастеров. Наговор без искажений, но с усиливающим дополнением. Остальные два — тоже.

И в клочке тумана, и в облачке искр я заметила всё те же песчинки. Сравнила измерительными и сравнительными наговорами и убедилась: да, без искажений, размер в размер с нашими, но с дополнениями. Я продиктовала данные для Тайи и с опаской перешла к нашим камням. В душе трепыхалось неприятное предчувствие, и оно меня, к сожалению, не подвело.

Из первого камня выпорхнули самые обычные искры утепления, «приправленные» стеклянным порошком — именно так в справочниках по строительству описывалась сила нашего духа. А вот то, что я извлекла из следующих двух камней, уже имело иной вид — наговоры прежние, без искажений, но вместо стеклянной крошки в каплях воды и облаке тумана хищно чернели острые грани мелкого материала, похожего на уголь. И ношт, из которого я извлекла силу, стал иным — точно обугленным.

— Не то! — встревожилась Тайя. — Маля, почему тут другое?

— Вероятно, потому что наш дух с некоторых пор изменился, — я достала письмо силда Кремена и искоса глянула на девочку.

Тайя быстро склонилась над справочником, но я заметила, как она помрачнела, ссутулилась и сжалась. И незримая нить потянулась от неё к душе Сергорода. Чем-то они связаны, зуб даю.

Я повторно перечитала письмо. Силд Кремен мельком упомянул, что все камни с разных витков — тех, что мы между собой называли древними (первые постройки), старыми и новыми. «Угольки» обнаружились в двух последних. В тех домах, которым меньше сотни лет или же чуть больше, — то есть построенных после исчезновения смотрительской семьи.