Книга Сундучок мертвеца, страница 152 – Дарья Гущина

Он говорил с иронией, но смотрел серьёзно. Даже слишком. И слишком же ощупывающе — словно мало ему одной души для изучения. Я не выдержала и уткнулась в стакан с лекарством. Терпеть не могу, когда они так смотрят...

— Вы, наверное, второй человек, который понял, что я срываюсь не из-за безумного Небытия, а потому что нет во мне вашего житейского терпения. А то, что было, почти кончилось, — сосед склонил голову набок. — И я тоже про вас много любопытного понял, но что именно, пока не скажу. Хватит с вас одного снятого колпака на сегодня. Давайте двигаться в этом направлении — опираясь на суть, а не на поверхностную шелуху. Сколько мне потребуется «ловцов»? Два? Три?

— Я с ищейским металлом не работала, не знаю, — честно ответила я. — Вот когда «ловец» развалится после первой носки, тогда и посчитаем. Сколько он забрал, сколько осталось...

— Но?.. — Бреннар выразительно приподнял брови.

— Штук пять минимум, — я поставила пустой стакан на стол. — Два-три года совместной работы, да, — и спохватилась, насторожилась: — Какой второй колпак? Я здесь ещё что-то подцепила?

Горюша тихо, привлекающе пискнул.

— Нет, его вы сотворили сами, — сосед протянул мне второй стакан с лекарством. — Но он точно подождёт спокойного времени, как и ваша поучительная история про моё побочное увлечение. Не вставайте пока.

Под одеялами стало жарко, и я сбросила их на пол. Разулась и забралась в кресло с ногами. От резких движений мир слегка качнулся, но сразу же пришёл в норму. Кто-то — надеюсь, всё же Горюша, — сдвинул ловчие амулеты и образцы в сторону, и обзор ничто не перекрывало.

— С чего всё началось? — Бреннар призвал посох и направился к Тайе. — Что можете о ней рассказать?

И я с облегчением поняла: всё могу. До единого слова. Горюша довольно пискнул: и он тоже. Мы свободны!

— Сейчас девочку зовут Тайнара... — начала я, и слова как хлынули.

И я быстро выложила всё — от первой встречи и связи с сундуком отца до последнего появления девочки и её настойчивого «Дай душу». Меня снова пробрало воспоминанием до дрожи.

— Я подозревала младшего близнеца и проблемы с душой, раз Тайе совсем не давались наговоры, но чтобы такие... — я поёжилась. — Это... это что такое было, Брен? Ну не изделие же она. Человек же. Живая девчонка. Может, немного необычная, но точно просто человек.

Сосед закончил чертить у сундуков знаки и переспросил:

— Немного? Погодите, покажу. Вы хорошо в нас разбираетесь — сразу поймёте, что не немного.

Я озадаченно посмотрела на оттиск. Пока ничего странного: фигура повторяла позу Тайи — лежала на боку, скрутившись в клубок, опутанная синим свечением Горюши. А змей то возле оттиска крутился, то нырял вниз, проверяя девочку и обдавая её синими волнами. Я взяла третий стакан с лекарством. Вроде ничего состояние, но кто его знает.

Тайя серебристо вспыхнула, вспугнув Горюшу. Бреннар тихо скрипнул наговором, подцепил посохом оттиск и перебросил ко мне. Фигура распрямилась и зависла над краем стола. И я тоже зависла — в шоке.

— Видите? — повернулся сосед.

У меня не нашлось слов. Я смотрела — и не понимала. Как? Как такое возможно?.. Как, поглоти его Небытие, отец это сделал?..

— Когда человек наращивает душу, — посох Бреннара указал на самую яркую область рядом с сердцем, — её развитие всегда начинается вот так, — тёмное навершие упёрлось в «сердце» и, не отрываясь от оттиска, заскользило по спирали, описывая круг за кругом. — И лишь когда душа готова, появляется оболочка, напоминающая человеческое тело, — навершие обвело фигуру. — А что видим мы?