Книга Сундучок мертвеца, страница 153 – Дарья Гущина

Оболочка уже сформировалась — яркая, серебристая, цельная и прочная. А вот внутри всё зияло крупными дырами и прорехами, местами в серебристой материи не хватало больших кусков. Никакого «спирального» развития тут не было даже близко.

— Что вам это напоминает? — сосед опустил посох и посмотрел на меня с любопытством.

— Думаю, то же, что и вам, — глухо ответила я. — Ей не дали вырасти. К ней или пришили... что-то, или нарастили... вручную. Или... наоборот? Искалечили цельную душу, чтобы не развивалась? Оболочка же есть. А она всегда появляется в последний момент.

— Хорошее наблюдение, — одобрил Бреннар. — Если бы мы не знали, что Тайя — совершенно точно младший близнец, это объяснение бы подошло. Но даже простые случаи формируются годам к семнадцати-двадцати. А у нас по документам очень сложный случай — совершенно нежизнеспособный ребёнок. Совершенно, Маля. В лучшем случае Тайя дожила бы лет до десяти.

— И всё? — вздрогнула я. Забытое лекарство едва не выплеснулось на штаны.

— Да, — он аккуратно свернул оттиск в клубок и спрятал его во внутренний карман плаща. — В ней до сих пор мало живой чудесной силы. Прахового Небытия — океан, а вот живой силы — всего ничего. С такими показателями — без шансов. Силд Долган успел очень вовремя и нашёл способ спасти её.

Бреннар снова сел на край стола боком ко мне и напомнил:

— Чудесная сила — это же и сопротивляемость Небытию: нашему, живому. Растворённому в мире. Когда душа младшего понимает, что в столь неполноценном виде ей не выжить, она рвётся обратно, в Небытие. Поэтому ребёнка держат там, где нужного потустороннего Небытия с избытком. Создают видимость, что душа уже ушла. Она успокаивается и начинает осваивать пространство. Разрастается. Крепнет. Развивается. Десять лет — наш максимум в древнем храме, иначе переберёшь силы, с которой после не справишься, поэтому даже сложных детей лет в шесть-семь начинают выводить в мир. А он без сопротивляемости убивает. В нас, урождённых чудесниках, зачатки сопротивляемости заложены природой силы изначально, остаётся только развить. А вот с материковыми ребятами дела обстоят иначе — и зачатка нет, и создать его не из чего. Обычно. Лекарство пейте.

Я спохватилась и залпом выпила кислую красную воду. Очень хотелось одновременно и встать, и, наоборот, сжаться в кресле, снова накрыться одеялами. Спрятаться от навалившегося. Меня, конечно, ко всякому готовили... но это было слишком давно. Двадцать лет в глуши сделали своё чёрное дело. Я вообще ото всего отвыкла — от безумных открытий тоже. И особенно от того, что на Чудесных островах нет ничего невозможного.

— Вы об этом говорили — про свою слегка безумную идею? — я поёрзала и с трудом распрямила затёкшие ноги.

Бреннар повернулся:

— Не совсем. Я подозревал хозяйку для города и особенно Серена... но не такую, — признал честно. — И я в шоке, Маля. И остальные смотрители тоже там будут. Но нам надо переварить его как можно скорее. Если Серен сорвётся, Тайя не справится.

— Сколько ей ещё расти? — я поставила стакан на стол.

— Расти-то немного, — сосед снова посмотрел на девочку. — Если не торопить, седмица-другая. Но, как вы заметили, мы хрупкие. Мало вырасти — надо окрепнуть душой. Узнать себя. Изучить свой ресурс. Договориться со своей стихией. А на это уходят годы.