Книга Последний поцелуй вдовы, страница 112 – Лисавета Челищева

Я отшатнулась, пытаясь обойти его, убежать, но мои ноги, словно предатели, подвели меня.

Я споткнулась о выступающий крюк, и мир вокруг меня перевернулся. В следующее мгновение я уже летела вниз, прямо в черную, угольную воронку.

Я зажмурила глаза, ожидая удара, раздавливающей боли, жара пламени, что испепелит меня. Это был конец. Меня засосет, раздавит углем, а затем сожжет дотла.

Но вместо этого, я почувствовала невесомость. Мое тело словно растворилось в воздухе. В нос ударил сильнейший, пьянящий запах жасмина, и все вокруг озарилось нестерпимо ярким, золотым солнечным свечением.

Я распахнула глаза, и первое, что увидела, было его лицо.

Амир держал меня на руках, высоко над землей, под самым потолком фабрики. Вся его кожа переливалась золотом, словно он был вылит из чистого света. Его глаза горели, как два маленьких солнца, а за спиной… за спиной у него были огромные, белоснежные с позолотой крылья, распахнутые, словно два паруса.

Мои глаза заслезились от болезненно яркого света. Я попыталась закрыть их, но не смогла отвести взгляда от этого неземного, ослепительного зрелища.

Амир медленно опустил свободную ладонь и нежно накрыл мои глаза ею. В следующее мгновение все в моем сознании стало черным, и я погрузилась в глубокий, безмятежный сон.

Я приоткрыла уставшие веки, и первое, что пронзило мой разум, был леденящий ужас. Я лежала на холодной каменной скамье в центре огромного зала, залитого лунным светом, проникающим сквозь витражные окна. Это был Храм Мандир.

Сердце замерло, когда мой взгляд упал на массивную статую у алтаря, к которой, должно быть, стекалась паства днем. Она была колоссальной, вырезанной из темного камня, с распростертыми крыльями, чьи кончики касались высоких сводов, и лицом, скрытым в тени, но… она была идентична тому, что я видела в угольном цеху!

Эта статуя… божество… это же был Амир.

Голова кружилась, тело ныло, словно меня протащили сквозь тернии.

Я еле поднялась, опираясь о скамью, когда до меня донеслись отдаленные голоса из-за массивной двери, ведущей, вероятно, в покои служителей храма. Я узнала голос Амира, но был и другой, мужской, незнакомый, полный раздражения.

— …Свет легко любить. А ты покажи ей свою тьму. И тогда мы увидим, насколько истинны её человеческие устремления к любви. Ты не такой, как она, Амир. И ты никогда не будешь таким, как они.

— …Она другая, Митра, — прозвучал голос Амира, в нем была глухая, усталая нота.

Я услышала, как его собеседник протяжно вздохнул.

— …Однажды мы все так когда-то думали.

— Сомневаюсь в сходстве наших ситуаций, — твердо произнес Амир.

— Я просто хочу предупредить тебя! Ты потерял свое бессмертие из-за нее. Что дальше? Теперь ты потеряешь свою душу?!

Внезапно голоса затихли. В наступившей тишине я услышала едва различимый шепот:

— …Она проснулась.

Дверь распахнулась, и на пороге возник Амир. Его силуэт был окутан тенью, но я видела его глаза — они не горели золотом, как тогда, когда он спас меня. Они были глубокими, темными, но в них было нечто, что и отпугивало.

Я бросила взгляд за его спину — никого. Только распахнутое окно, за которым виднелись сумрачные сады шиповника, утопающие в предрассветной мгле.

Мое тело замерло, словно парализованное. В памяти вспыхнул тот ужасающий и одновременно величественный образ: его кожа, сияющая ярче солнца, огромные белоснежные крылья с золотыми прожилками… Амир был божеством, воплощенным в плоти!