Книга Последний поцелуй вдовы, страница 45 – Лисавета Челищева

Его кольцо блеснуло в лунном свете, песочные часы замерли между нами.

— Знаешь... Обычные люди клеймят жнецов как чудовищ. Они считают, что в нас нет ни капли человечности. Что мы — лишь машины для жатвы. — он сжал мои пальцы, проводя большим пальцем по моему запястью. — Как думаешь, есть ли в их словах доля правды?

Я приподнялась на цыпочках, губы оказались почти вплотную к его.

— Если бы я позволяла чужому мнению формировать моё восприятие, до сих пор бы сидела в четырёх стенах траура.

Я закинула голову, но даже так он оставался недосягаемым — высокий, загадочный, окутанный дымкой лунного света.

— Эскар... — прошептала я, и мои губы дрогнули от желания.

Мне так хотелось поцеловать его, рассказать, как все они ошибаются. Что среди всех людей, что я встречала, именно он — самый живой, самый настоящий. Но для этого ему нужно было всего лишь наклониться... А он продолжал смотреть на меня из-под ресниц, его взгляд жёг кожу, как угли в камине.

— Баронесса, — его голос был тихим, но непреклонным. — Пока тебя не было... со мной кое-что произошло. Это что-то изменило во мне многое.

Я замерла, сердце забилось чаще. Неужели он собирается сказать, что...?

Но прежде чем страх успел овладеть мной, его ладони охватили моё лицо, приподнимая его к себе.

— Не то, о чём ты думаешь, — прошептал он, и в его глазах вспыхнула какая-то незнакомая нежность. — Это... Это никогда уже не изменится.

Я криво улыбнулась, ещё не понимая, но уже чувствуя — он скажет сейчас что-то очень важное.

— Сними её, — попросил он, протягивая мне свою левую руку в перчатке.

Я послушалась, мои пальцы скользнули по его запястью, снимая перчатку медленно, будто разворачивая драгоценный свиток.

Он чиркнул спичкой, и в миг пламя осветило его ладонь.

Мои глаза мгновенно расширились.

— Как?.. — вырвалось у меня, голос прервался.

То, что я увидела, не укладывалось ни в какие рамки. Где раньше была гладкая, безликая пустота ладони жнеца — теперь лежали чёткие линии судьбы. Человеческие.

— Как это произошло? — прошептала я, трепетно беря его ладонь в свои руки.

Он сжал мои пальцы, будто боялся, что я вот-вот отдерну свою руку.

— Я не знаю, — тихо признался он. — Но если пауки узнают... если поймают меня... — его слова повисли в воздухе, тяжёлые, как приговор. — Они приволокут меня в Центр Сброса Памяти. И сотрут душу. За такое жнецов уничтожают, Сандри.

Я закусила губу до боли, но не от страха — от ярости.

— Я никому тебя не отдам, — прошептала я, целуя его ладонь снова и снова, касаясь губами каждой новой линии, как будто могла запечатать их своей любовью.

Эскар цокнул языком, его челюсть напряглась.

— Только не плачь. Пожалуйста, — он стёр мои слёзы большими пальцами, его прикосновение было грубым и нежным одновременно. — Я готов вытерпеть все порки и казни. Но только не твои слёзы.

И тогда он наклонился, и его губы нашли мои. А я?.. Я погрузилась во тьму, что жила в его глазах.

Наш поцелуй длился вечность — медленный, сладкий, как густой мёд, стекающий с ложки. Его губы были тёплыми и влажными, а язык — осторожным, будто пробующим на вкус что-то неизведанное. Он нёс меня по лесной тропинке, и я чувствовала, как его мышцы напрягаются под моим весом, как его дыхание учащается, когда мои губы касаются его шеи.