Книга Последний поцелуй вдовы, страница 47 – Лисавета Челищева

— Не останавливайся больше, прошу...

И он не остановился.

Каждое движение было медленным, глубоким, наполняющим меня целиком. Его губы не отпускали моих, поглощая каждый мой вздох, каждый стон.

— Тебе все ещё больно? — прошептал он, его дыхание горячее на моей коже.

Я не могла ответить — только зажмурилась, чувствуя, как постепенно волны удовольствия накатывают на меня.

Не получив ответа, жнец ускорился, его бёдра врезались в мои, руки держали меня крепко, не позволяя цепляться за его плечи.

— Сандрина... — моё имя на его губах звучало как молитва.

И тогда я сорвалась — мое тело затряслось, волны удовольствия прокатились по мне, заставляя простонать его имя.

Эскар последовал за мной почти сразу, его стоны смешались с моими, тело прижалось ко мне, наполняя меня теплом.

Мы лежали на мху, сплетённые как корни деревьев, наши дыхание и сердцебиение постепенно успокаивались.

— Теперь осталось дело за малым, — прошептал он, его губы коснулись моего лба. — Жениться на тебе. Чтобы уже официально получить права на ношение тебя на руках.

Я рассмеялась от такой милой реплики. Не думала, что он способен на такие...

Где-то в далеке, за кронами деревьев, звёзды смеялись над нами.

Глажу его голую ладонь, проводя большим пальцем по каждому сантиметру с нежностью, свойственной только сердцу, которое любит.

— Твои руки неподвластны времени... Они отражают твою истинную природу, которую я нахожу бесспорно прекрасной. Для меня жнецы — не машины для жатвы. Они всего лишь пленники своей судьбы, брошенные в вечно вращающееся колесо смены мерности. Я могу лишь благоговеть перед твоей волей отвергнуть путь, который тебе уготован системой.

На мгновение между нами воцарилось молчание. А затем, немного охрипшим голосом, он задаёт вопрос:

— Думаешь, получится?.. Отвергнуть систему?

— Знаешь... Мне кажется, судьба не играет по правилам этой системы. Иногда руки судьбы сжимают нас слишком крепко, не оставляя возможности для маневра. Мы просто сосуды для накопления опыта в этом вечном круговороте. И как бы далеко мы ни бежали, как бы яростно ни сопротивлялись, судьба все равно найдет нас в свое время и преподаст уготовленный урок...

Его лицо становится каменным, а в глазах застывает загадочный блеск.

— Ты порой мыслишь слишком глубокие истины, Сандри. Будь осторожна, от таких дум и человечность потерять недалеко. Ты считаешь, что мы лишь сосуды. Я согласен. Но не соглашусь лишь с тем, что нас наполняют предназначенные уроки. Как жнец пропустивший сотни душ через себя, могу тебе сказать одно. Не уроки — основа пути всех вечных душ, а то, как они их воспринимают. Наши реакции, милая, они отличают нас друг от друга, формируя следующие сценарии жизни в круговороте.

— Предостерегаешь меня не рассуждать глубоко, а сам копаешь ещё глубже. Это зло.

Он улыбается, притягивая меня к себе и целуя в макушку.

— Нет такого понятия, как добро или зло.

— Что же тогда есть?

— Только вечное восхождение или нисхождение. — он вздыхает, его палец показывает сначала вверх, потом вниз.

— И где же... Где находимся мы?

— Мы здесь, ангельское личико, где-то в двусмысленной середине. В серости между белым и черным.

Не нахожу достойного ответа и мои думы возвращаются к радостной перспективе выйти за него замуж. Все во мне трепетно откликается лишь от одной этой мысли.