Книга Последний поцелуй вдовы, страница 98 – Лисавета Челищева

— Посмотри же на меня. Ты хотел, чтобы я распустила волосы — так смотри на результат своего запроса. Это то, чего ты хотел?

Его глаза потемнели, когда он медленно поднял голову.

— …Я хочу очень многого, госпожа. Но меня воспитывали слишком строго, чтобы позволить себе даже думать о чем-то одном всерьез. Или… осмелиться прикоснуться к своей мечте.

— Если ты не против поделиться… Мне было бы интересно когда-нибудь услышать твою историю.

— Боюсь, если мы по-настоящему начнем, то проговорим целый век.

— К сожалению, у меня нет столько времени. — ответила я с улыбкой. — Но если бы было… — я сделала паузу. — Прости за грубость, но я бы не стала тратить его на такие долгие разговоры.

Мужчина опустил задумчивый взгляд.

— Я понимаю…

— Знаю, как это звучит. Но подумай. Если бы у тебя был целый век времени… Тратил бы ты даже половину его на бессмысленные беседы?

— Зависит от того, с кем… — его губы дрогнули в улыбке. — Бессмысленные разговоры обладают странным свойством — со временем они обретают смысл. От этого время смертных и драгоценно… За свою быстротечность.

Я рассмеялась.

— Тогда почему ты тратишь так много своего драгоценного времени на меня?

— Потому ценность "этого" времени несравнима ни с чем. — он сделал глоток вина. — Великий художник стал бы тратить все свои дни на готовку стряпни, если бы мог писать шедевры? Нет. Он бы священнодействовал, смешивая краски, чтобы создать что-то прекрасное из ничего. Сейчас, в этой жизни я — художник, мисс Лорелей. И я бы продал душу за холст, который идеально подошел бы моим кистям. Я бы все отдал, чтобы создать что-то прекрасное.

— …Твои слова каждый раз заводят нашу беседу в такие философские дебри, что я уже перестаю удивляться этому явлению.

— Кто знает… Может, однажды ты найдешь их достаточно интересными, чтобы потратить на меня век. — его взгляд стал таким долгим, что я покраснела и отвела глаза. — Мой взгляд смущает тебя, госпожа?

— Не так сильно, как наши разговоры.

— Это "да" или "нет"?

— Это — возможно. Я просто поняла, что ты никогда раньше не смотрел на меня так долго.

— …Боюсь, это не так.

— А когда ещё?

— Каждый раз, когда ты отворачивалась. Иногда… очень долго. Так, что иногда чувствовал себя даже грешником.

— …Но это не преступление.

— Но я — преступник. — его голос стал тише. — Ты должна знать это. И то, что я не могу рассказать тебе всю свою прошлую историю. За это тоже прошу меня простить.

— Я понимаю… Тебе не обязательно рассказывать мне все.

— Но я хочу! Но… просто не сейчас. Прости за это.

Тема отношений всплыла сама собой.

— Амир, у меня дерзкий вопрос. Совершенно бестактный, но, мое любопытство берет верх. За что мне очень стыдно. Но… Скажи… А у тебя были… раньше романы?

Мужчина замер, потом медленно покачал головой.

— Нет. Но я рос среди тех, кого предавали. Друзья, братья… Они любили, а их обманывали женщины. Некоторые смертные — двуличны. И это самое отвратительное — притворяться и "играть" в любовь. Поэтому, я решил не ступать по этой тропе.

— …Но мы все можем притворяться. Быть кем угодно — человеком, монстром, или и тем, и другим. Разве не так?

Мне казалось, что я несу уже какой-то бред из-за усталости и выпитого, а Амир, уже изрядно захмелевший, рассмеялся.

— Самое важное в этом — не переиграть. Иначе потеряешь себя.