Книга Ведовская. Говорящая с тенями, страница 150 – Анна Лерн

— Ma chère! По-моему, у кого-то сейчас запылает плешь! – возглас Адама вывел меня из размышлений. Я резко обернулась. Прямо в воздухе зависла длинная каминная спичка, объятая ярким пламенем. Она почти нежно коснулась волос швейцара. Эффект превзошёл все ожидания… накладка вспыхнула с быстротой порохового склада! Раздалось характерное «пш-ш-ых», и густое облако едкого дыма окутало голову работника ресторана. В одно мгновение его роскошная шевелюра дезертировала, обнажив идеально гладкую, розовую, как спинка молочного поросенка, лысину. Накладка сгорела так быстро, что швейцар даже не успел вскрикнуть - он просто стоял с открытым ртом, а над его теменем поднимался сизый дымок.

— Да чтоб тебя! Гад проклятый! - завыл он на высокой ноте, и тут один из лакеев с размаху обрушил тряпку, которой натирал паркет, прямо на макушку своего коллеги. И принялся с остервенением лупить его кулаками по голове. Адам рядом со мной согнулся пополам от смеха. Я же стояла в полном оцепенении. Вот так дела… Этот хаос нужно было прекращать немедленно, пока он не закончился чем-то куда более ужасным.

— Все выйдите отсюда! - громко произнесла я. – Оставьте меня одну!

— Vite, vite!* Скорее, болваны! Живо уходим! - затараторил Жан-Батист, выталкивая перепуганных лакеев в узкую дверь, ведущую в кухню. Двери захлопнулись, и в зале воцарилась тишина. Я не спеша подошла к ближайшему столику, сняла с него стул и, расправив подол платья, села.

— Татьяна Фёдоровна, аккуратнее, - прошептал Адам. - Модест Карпович приближается слева. Явно замыслил новую пакость!

Я резко повернула голову в ту сторону и равнодушным голосом сказала:

— Вы исчезнете к утру, Модест Карпович. Или, в самом крайнем случае, к завтрашнему вечеру. Слишком много энергии израсходовано на эти эффекты. И да, не льстите себе надеждой на райские кущи. На небеса вы точно не попадёте. После такой растраты души вас ждёт только небытие. Абсолютная безмолвная пустота. Ни света, ни тьмы.

Я медленно достала из сумки зеркало, установила его на скатерть, а перед ним поставила свечу и зажгла её.

— Ну что? Поговорим? Или предпочтёте вечное забвение?

Поверхность зеркала подёрнулась рябью, а потом в нём появилось отражение взлохмаченного бледного мужчины.

— Голубушка, если бы вы знали, какое кощунство совершилось! Не оливкой я подавился! А драгоценным камнем! – прошептал он, глядя на меня совершенно дикими глазами.

— Что? – я не верила своим ушам. – Но как он оказался в вашей тарелке?

— Сего я не ведаю! А потом явились эти нелюди на кладбище, вскрыли могилку мою, выворотили гроб, а затем… самым отвратительным, самым мясницким образом достали камень! Никакого почтения к покойнику! Бросили меня обратно абы как, землей вперемешку с мусором закидали... Я теперь там лежу, как собака дохлая! Душа-то моя из-за этого надругательства к месту гибели притянута!

— Значит, вы не видели, кто именно положил камень в тарелку? - уточнила я. - И не знаете, кто вскрыл вашу могилу?

— Тьма там была, матушка, тьма и холод! - простонал чиновник. – Помогите, миленькая! Христом Богом молю!

— Помогу, - пообещала я. - Но при одном условии: вы даёте мне слово чести, что сегодня в «Дононе» не разобьётся ни одна тарелка, не погаснет ни одна свеча и не загорится ни одна шевелюра! Обещаете не буянить и пакости не делать?