Книга Ведовская. Говорящая с тенями, страница 200 – Анна Лерн

Я резко обернулась. Моё сердце готово было выпрыгнуть из груди. В дверях действительно стоял мой муж, а рядом с ним, опираясь на свой посох… отец Зосима в своей старенькой, выцветшей от времени рясе. Его глаза светились всё той же ласковой добротой, и все страхи последних дней разом отступили.

Наплевав на условности, я бросилась к монаху.

— Отче!

Старец обнял меня.

— Здравствуй, дочка... Здравствуй, родная. Вижу, тяжкий крест ты несла все эти дни. Но Господь не по силам испытаний не даёт…

Победоносцев медленно поднялся из своего кресла и изумлённо поинтересовался:

— Что вы здесь делаете, отче?

Монах мягко отстранил меня, но продолжал держать за руку.

— Приехал по просьбе Дмитрия Александровича. И вижу, что приехал я вовремя.

Обер-прокурор приподнял бровь, глядя на нас поверх очков с плохо скрываемым любопытством.

— Вот как? История становится всё запутаннее, а круг действующих лиц - всё неожиданнее. Что ж, тем интереснее будет её выслушать из первых уст. Прошу вас, господа, присаживайтесь.

Дмитрий Александрович сел в кресло напротив Победоносцева. Отец Зосима опустился на край дивана, а я встала за спиной мужа. Константин Петрович соединил кончики пальцев, образуя «домик», и направил колючий взгляд на Северского.

— Начнём с самого, по моему скромному мнению, занимательного фрагмента этого дела. Ваше превосходительство, вы, как выясняется, состоите в законном браке с Татьяной Фёдоровной. Правильно ли мне доложили?

Рассказ Дмитрия длился долго. Он не лукавил и ничего не приукрашивал, обнажая перед обер-прокурором фамильные тайны. Победоносцев слушал, не перебивая. На его лице застыло выражение крайнего изумления.

Когда Северский замолчал, в комнате повисла тишина. Обер-прокурор был не просто поражён, он был шокирован до самой глубины души.

— И что мне с этим делать? – наконец возмущённо произнёс он. - Как, по-вашему, я должен реагировать на то, что знатнейшая семья — не совсем люди? И что вся её мужская половина верой и правдой служит Империи, скрывая, что в их жилах течёт кровь… Прости Господи!

Победоносцев резко поднялся.

— Созданное мною ведомство призвано выжигать скверну! Мы искореняем, уничтожаем таких, как вы, без жалости и сомнений! Как я могу допустить, чтобы в самом сердце тайного аппарата находилось зло?!

— Ну, скажем... нас не так просто уничтожить, - негромко хмыкнул Дмитрий.

И обер-прокурор буквально вспылил. Его лицо покрылось красными пятнами, он ударил ладонью по столу:

— Прекратите немедленно! Вы смеете иронизировать?! Это кощунство! Это издевательство над самим государственным строем!

— Константин Петрович, остыньте и послушайте, - раздался тихий голос отца Зосимы. Старец поднял свои светлые глаза на Победоносцева. - Позвольте мне объяснить ситуацию, ибо не всё в этом мире измеряется уставом. Да, правда ваша: корень рода Северских уходит в древнее истинное зло. Но посмотрите на них не как на монстров, а как на величайшее чудо покаяния.

Монах перекрестился.

— Уж сколько веков они борются со злом в миру. Самое страшное, Константин Петрович, что они ведут нескончаемую битву внутри себя. Каждый час, каждый миг они усмиряют зверя, который требует крови, подчиняя его воле и долгу перед Престолом. Вы даже представить себе не можете, какова эта мука… нести в себе легион и не дать ему ни единого шанса вырваться наружу. Разве не в том величие Господне, чтобы обратить орудие врага против него самого? Дмитрий Александрович закалён в служении свету. Если Бог терпит эту семью и даёт им силы хранить Россию, то кто мы, чтобы судить их за кровь, которую они не выбирали? Они несут свой грех, как епитимью. И верность их не знает границ, ибо им некуда отступать.