Книга Ведовская. Говорящая с тенями, страница 233 – Анна Лерн

— О Боже Адам, погоди немного У меня всё плывет перед глазами. Голова кружится так, будто я только что сошла с карусели

Поручик тихо засмеялся. Он стоял рядом, заложив руки за спину, и с любопытством наблюдал за мной.

— На всех новичков перемещение действует подобным образом. Забавный парадокс, не находите? Вот вроде бы мы теперь существа бестелесные, лишенные нервов и плоти, но какие яркие впечатления дарит нам переход! Душа всё еще помнит земные слабости и пытается по привычке симулировать дурноту.

Я встряхнула головой и огляделась. Размытые очертания коридора начали проясняться, обретая чёткость.

— Мы в Петропавловской крепости, - объяснил Адам. - В самом сердце Секретного дома Алексеевского равелина.

В этом месте царил полумрак, едва разгоняемый тусклыми масляными лампами, копоть от которых въелась в стены и потолок. Послышался звук шагов и мимо нас прошёл часовой в серой шинели. Я машинально отшатнулась, но его рукав всё же прошёл сквозь меня.

— Поищите своего убийцу, Татьяна Фёдоровна, - сказал поручик. - Теперь вам дано гораздо больше, чем при жизни.

Я сосредоточилась. Сначала на меня обрушился хаотичный гул: обрывки чужой тоски, молитв и чьёго-то отчаяния. Но среди этого вязкого океана чужих мыслей я вдруг нащупала нить.

«Он не простит мне... Вальмонт уничтожит меня за то, что я подвел. Всё кончено. Господин не знает жалости к проигравшим...».

Эта ниточка буквально потянула меня за собой. Я пошла по коридору и остановилась у двери с железными заклёпками. Чуть поодаль застыли двое часовых. До меня долетел их разговор:

— Слышь, Степаныч, - вполголоса говорил один, поправляя ремень ружья, - неужто лейб-медик самого государя императора на такое пошёл? Даму какую-то в Гатчине порешил Как же так-то?

Второй солдат, постарше, тяжело вздохнул и сплюнул в сторону.

— Порешил, видать, раз заперли в каземате под тройной засов. Кто ж знает, что у него там, в голове-то лекарьской, перемкнуло? На такой должности, почитай, у самого трона - живи да радуйся, горя не знай А оно вон как обернулось. В одночасье из сиятельных в каторжные.

— А может, это... полюбовниками они были? - первый солдат азартно прищурился, понизив голос до шёпота. - Ревность, дело известное, ум за разум заводит.

Старый часовой лишь хмыкнул, качнув головой:

— Говорят, жуть какая-то приключилась... Тёмная история, малый. Слишком тёмная для обычного блуда.

Я посмотрела на дверь, за которой метался в страхе тот, кто знал Вальмонта, и решительно шагнула вперёд, сквозь толстое дерево. Это был каменный мешок, где единственным окном служила узкая щель под самым сводом, сквозь которую просачивался бледный, безжизненный свет луны. В углу, на жесткой койке, застеленной грубым сукном, сидел человек. Высокий мужчина лет сорока с небольшим. Его дорогой сюртук с золотым шитьём был расстёгнут и измят. Убийца обхватил голову руками и как маятник, раскачивался из стороны в сторону. Я подошла ближе. Внезапно мужчина замер, медленно опустил руки и поднял голову. Лицо его было бледным, почти восковым, а под глазами залегли тени. Он начал лихорадочно водить взглядом по камере, зрачки расширились.

— Кто здесь? - голос медика сорвался на хриплый вскрик. - Кто здесь?!

Он вскочил, вжимаясь спиной в стену.

— Я чувствую тебя... Ты пришёл от него? Или это сам мессир... - мужчина судорожно сглотнул. - Вы пришли забрать мою душу?