Книга Ведовская. Говорящая с тенями, страница 235 – Анна Лерн

— Дима - прошептала я. - Дима

Глаза графа распахнулись, и я изумленно охнула: они сияли пронзительным, невероятным ярко-голубым цветом, в котором, казалось, сосредоточилась вся сила небесного свода. Он бросился ко мне и, схватив мою руку, прижал к своим губам.

— Душа моя Вот ты и здесь. Со мной.

Дни в Гатчинском дворце потекли тягучей чередой, как засахаривающийся мёд. Моё выздоровление казалось окружающим настоящим чудом. Придворные медики лишь растерянно переглядывались, прослушивая сердце. Рана, которая должна была стать смертельной, затягивалась на глазах, а на моих щеках расцветал здоровый румянец.

Я и сама чувствовала, что внутри пульсирует какая-то новая чужая энергия, послушно восстанавливающая плоть. Но вместе с силой в душу прокрадывалась тревога. Больше всего меня пугали перемены в муже. Каждый раз, когда он входил в спальню, воздух вокруг него будто сгущался. Его ярко-голубые, светящиеся изнутри глаза сияли такой запредельной мощью, что перехватывало дыхание.

— Дима, что с твоими глазами? Почему они такие? - шептала я, когда он ложился рядом. – Расскажи мне

— Скоро, жизнь моя, - с мягкой улыбкой отвечал муж. - Как только ты полностью поправишься, я всё тебе расскажу. Ты не должна волноваться. Вальмонта больше нет. Я обещаю тебе, что выложу всё как на духу, но твоё тело должно окрепнуть. Отдыхай и будь спокойна.

Однако спокойствие и увещевания супруга тяготили меня сильнее любой болезни. Я кожей чувствовала, что наш мир бесповоротно изменился. И Дмитрий стал частью этих перемен - грозной и мистической.

Была и другая печаль. Адам. Мой призрачный друг исчез. Я звала поручика десятки раз в день, шептала его имя, вглядываясь в темноту ночи Но ответом мне была лишь тишина

Этот вечер выдался серым и неуютным. Дождь монотонно барабанил в высокие окна. Даже пылающий в камине огонь не мог разогнать засевшую в углах сырость. Дмитрий уехал в Петербург за Серафимой.

Я подошла к секретеру и, достав из ящика чистый лист, окунула перо в серебряную чернильницу. Тревожные слова ложились на бумагу:

«Дорогая Полина. Приветствую тебя и надеюсь, что в твоей жизни всё хорошо. У меня радостная новость: старший Вальмонт уничтожен. Но из источника, в верности которого у меня нет сомнений, я узнала имена тех, кто стоял за спиной маркиза: графиня Монтини и барон фон Ребсток. Эти люди не просто пособники, а продолжатели его кровавого дела. Полина, их замыслы чудовищны! Речь идёт о ритуале, для которого им нужна кровь невинных детей! Нечисть готова на всё ради открытия неких Врат! Умоляю тебя, проведи расследование, узнай, где они скрываются и как далеко зашли в своих изысканиях. Обязательно дай мне знать о каждом своём шаге. Мы не имеем права на ошибку, когда на кону жизни тех, кто не может себя защитить.

Твоя Татьяна.».

Утро следующего дня выдалось ясным и солнечным. Доктор закончил осмотр, в очередной раз пробормотав что-то о «необъяснимой витальности»*. И едва за ним закрылась дверь, как в мои покои впорхнула княгиня Оболенская.

— Как вы себя чувствуете, ваше сиятельство? - поинтересовалась она. В глазах фрейлины вспыхивали загадочные искорки. - Медики в один голос твердят, что ваше выздоровление - это настоящее чудо!

— Благодарю вас, ваша светлость, - ответила я с улыбкой, пытаясь понять, почему у высокопоставленной гостьи такой таинственный вид. - Я чувствую себя замечательно. Силы возвращаются ко мне быстрее, чем я могла надеяться.