Книга Ведовская. Говорящая с тенями, страница 241 – Анна Лерн

Пока Дмитрий и Адам за бокалом коньяка обсуждали дела, я написала Тумановой и, запечатав конверт, передала его слуге. После чего вернулась к мужчинам. Дождавшись, когда Прасковья нальёт мне чаю и удалится, поручик спросил:

— Татьяна Фёдоровна, вы не составите мне компанию завтра? Признаться, мне будет гораздо спокойнее, если вы будете рядом в этот час.

— Вы собираетесь в Коломну? – догадалась я. - К вдове и дочери Назимова?

— Да, - тяжело вздохнул он. - Пришло время искупить грехи прошлого. Я не могу смотреть в будущее, пока не встречусь с теми, у кого я отнял самое дорогое.

Да этот визит будет стоить Адаму огромных душевных сил, и оставить его одного в такой момент было бы жестоко.

— Конечно, я обязательно поеду с вами, - пообещала я. - Всё устроится, вот увидите.

Утро выдалось необыкновенно прозрачным. Ночной ливень к рассвету стих, оставив после себя лишь россыпи капель на листве и упоительную хрустальную прохладу. Когда наш экипаж выехал за пределы Петербурга, над бескрайними лугами потянулся молочный туман.

Огромная сияющая радуга перекинулась через весь небосклон. Я смотрела на это великолепие через окно кареты, чувствуя, как свежий ветер, врывающийся в приоткрытую створку, прогоняет остатки сна.

— Кажется, сама природа благословляет нас на этот путь. Смотрите, как свежо и легко дышится после грозы. Так и в жизни - самое светлое время наступает после тяжёлых испытаний.

Адам отвёл взгляд от окна и горько улыбнулся.

— Чтобы ни произошло, как бы женщины ни отреагировали на мой приезд, я всё приму безропотно. Мне не страшен их гнев. Я заслужил проклятия, и даже если мне укажут на дверь, не посмею роптать. Страшнее всего для меня - их нужда. Я молю лишь об одном: чтобы они приняли помощь

Путь из Петербурга в Коломну был долгим. Когда экипаж остановился у невзрачного доходного дома, Адам первым сошёл с подножки, чтобы подать мне руку. Покинув карету, я огляделась. Место было поистине удручающим. Огромное серое здание с облупившейся штукатуркой смотрело на мир грязными окнами. Прямо под стенами дома, всего в нескольких шагах от входа в подъезд, раскинулась зловонная свалка. Кучи бытовых отходов, тряпьё и битая посуда - всё это мокло под дождями и парило под лучами солнца, испуская невыносимое амбре. Вокруг помойки лениво бродили тощие облезлые кошки. Из подворотен тянуло сыростью.

— Боже мой, Адам... - тихо прошептала я, оглядывая запущенный двор. - Неужели женщины живут здесь?

Левинский смотрел на обшарпанную дверь подъезда с таким выражением, будто шёл не на встречу со вдовой, а на собственную казнь.

— Третий этаж. В самом конце коридора. Самая дешёвая комната во всём этом проклятом доме.

Мы переступили порог подъезда, и нас сразу окружил полумрак. Откуда-то слышался плач ребёнка, ругань, пахло подгорелой кашей. Некогда выкрашенные в зелёный цвет стены были покрыты сеткой трещин и пятнами чёрной плесени. Лестница с прогнившими деревянными ступенями стонала под каждым нашим шагом, а перила угрожающе шатались.

Остановившись перед дверью, обитой рваной мешковиной, поручик замер. Он стоял так несколько секунд, сжимая в руках свёрток и глядя на номер комнаты, словно собираясь с духом перед прыжком в бездну. А затем, резко выдохнув, решительно постучал.