Книга Ведовская. Говорящая с тенями, страница 31 – Анна Лерн

Я напряглась. Самоубийство - идеальный способ для появления тёмной энергии. Но чтобы дух обладал такой силой, одних страданий мало.

— Что же могло толкнуть женщину на такой шаг? - спросила я, вынимая из ридикюля серебряный полтинник.

Дарья испуганно округлила глаза:

— Только я вас молю, сударыня, не погубите! Коли хозяин узнает, что я язык распускаю, взашей прогонит!

— Не бойся, Дарья. Никто не узнает о нашем разговоре, - я вложила прохладный кругляш ей в ладонь.

Девушка молниеносно спрятала монету в глубокий карман фартука и заговорила ещё тише:

— Покойная Азалия Степановна, поговаривают, с самим нечистым зналась! Как ноги отнялись, она совсем умом повредилась. Слуги сказывали, будто из её спальни по ночам не то стоны доносились, не то песнопения на языке непонятном. А один раз казачок* наш Ефимка в щёлку подсмотрел: сидит барыня в кресле, а тени вокруг неё по стенам пляшут: высокие такие, с рогами... И шепчутся. Азалия Степановна ведь в подвал-то спустилась сама! С кресла встала, дошла до крюка и петлю накинула. Как есть: дьявол её на руках донёс!

Дарья снова перекрестилась и посмотрела по сторонам. После чего поспешно сказала:

— Вы кушайте, Татьяна Фёдоровна. Остынет всё. А я пойду.

Служанка ушла, а я принялась за бульон. Который оказался на удивление вкусным. Значит, первая жена Аристархова занималась оккультизмом и, судя по всему, весьма успешно. Скорее всего, она не просто повесилась. А провела ритуал, который позволил ей остаться в этом доме.

Дарья вернулась за посудой и принесла мне халат. После чего, бережно подхватив моё платье, пообещала вернуть его в безупречном виде. Я снова легла на кровать и под мерный стук капель по карнизу задремала.

Проснулась я, когда комната уже погрузилась в густые сизые сумерки. Ледяной дождь стих, уступив место снегопаду. Огромные хлопья лениво кружились в свете уличных фонарей, укрывая тротуары и чёрные лакированные крыши экипажей пушистым белым саваном.

Я зажгла свечи, и язычки пламени заплясали в зеркалах, разгоняя тени по углам. Приоткрыв «дверь», прислушалась. Тишина. Вакуумная пустота никуда не исчезла.

Внизу, у парадного входа хлопнула дверца кареты. Послышались приглушённые голоса и тот же момент раздался стук в дверь.

— Пора к ужину собираться, Татьяна Фёдоровна, - в комнату вошла Дарья, неся на вытянутых руках моё платье. – Уж гости съезжаются.

Умывшись прохладной водой, я позволила девушке затянуть корсет и помочь с пуговицами. Это будет моя первая встреча с местным обществом. Волнительно, да… Но интерес был куда сильнее.

Я вышла в коридор, освещённый матовыми газовыми рожками. И, спустившись по лестнице, вошла в гостиную. Николай Михайлович, заметив меня, сразу же подошёл и с улыбкой обратился к своим гостям:

— Дорогие друзья, позвольте представить вам нашу гостью! Вдова моего доблестного боевого товарища — Татьяна Фёдоровна Ведовская. Прошу любить и жаловать.

Я склонила голову, принимая приветствия. Взяв меня под локоть, Аристархов принялся знакомить с присутствующими. Первыми была чета Ипатьевых. Алексей Тихонович, действительный статский советник, напоминал высушенную воблу в тугом воротничке. Строгий, костлявый, с глазами-свёрлами. Его супруга, Елизавета Ивановна, была полной противоположностью: дородная сдобная женщина в чересчур ярком для её возраста платье. Она так активно обмахивалась веером, что казалось, будто рядом работает ветряная мельница.