Книга Хозяйка Красного кладбища, страница 110 – Дарья Гущина

— Повезло, – он выпрямился. – Не зацепила. Иногда наши вредные привычки не губят, а спасают. Но, Рёдна, – теперь Сажен быстро обнюхал маму, – порча на твоей крови. Возможно, и плащ готовился для тебя, и это отголосок нашего «дела меченых». Плащ минимум сутки провисел на витрине? Любой мог подойти, снять следы намерений, узнать, для кого он, и испортить. На тебя же не покушались, как на других меченых. Но с Лунарой и её семьёй мы, конечно, поговорим немедленно.

— Порча «спящая»? – мама с отвращением посмотрела на плащ. – Иначе бы Ярь её почуял, да и дом бы не пропустил.

— Да, должна была заработать после наговоров, – кивнул Сажен. – Поэтому обнаружить её крайне сложно. Ты не порчу ощутила, а свою порченую кровь. Говоришь, женщина делала? Хозяйка? Почему хозяйка?

— Уровень силы такой – выше старшего смотрителя, – пояснила мама. – А вот насчёт женщины я не уверена, раз это моя кровь. Могла обмануться – из-за себя. По нашим меркам я смотритель средней силы, а порчу точно делал тот, кто раза в два меня сильнее.

— Наши поймут, – ищеец вернулся к плащу. – Заберу всё – и плащ, и шкаф. Безопасное потом вернём.

Пока он творил почту, я повернулась к маме и прошептала:

— Откуда у тебя такие умения работать с кровью?

— Лечебница, – тихо отозвалась мама. – Я же всегда отвечала за живых гостей кладбища, поэтому в юности два года обучалась лекарскому делу. А после изгнания нам с отцом не до гордости было – куда брали, туда и шли. Я пять лет в лечебнице проработала и всякому там научилась – и лекарства на крови делать, и яды. И вот такие «спящие» порчи мы обязаны были находить моментально, за минуту не определишь – не спасёшь. Но, видишь, притупился навык после стольких лет на кухне, почуять смогла, а опознать и найти – уже нет… – и спохватилась: – Переоденусь-ка я на всякий случай.

Она исчезла в своей спальне, а я развернулась и поспешила вниз. Мешочек с деньгами, да. Довольствие хранилось в сундучке на подоконнике, и мешочек лежал сверху. Я оставила сундук открытым, плюхнулась в кресло и прислонилась лбом к посоху, переваривая случившееся. И быстро-быстро. Сажен же наверняка попросит о том, что по главному нашему смотрительскому завету мы делать не должны.

— Ярь, как дела? – спросила тихо, когда новая буря страхов улеглась (затаившись; точно затаившись).

«Жгу», – несчастно свистнул он.

— Я бы тоже пожгла, – я вздохнула. – Не вини себя. Ты дома-то почти не бываешь, всё время на облётах. А порча ещё и «спящая». Я вот тоже не поняла, хотя в руках держала. Мы не всесильны.

Ярь в ответ просвиристел что-то невнятное и ещё более несчастное.

Сажен бесшумной тенью возник на пороге и сразу же устремился к сундучку. Обнюхал его с пристрастием и уверенно сказал:

— Чисто. Но я бы проверил.

— Забирай, – устало кивнула я.

Прах, когда уже кончится этот жуткий день…

Замелькали чёрные молнии-паучки почты.

— Хочешь поговорить с силдом Славнаром? – я заставила себя встать.

— Ты сама заметила нестыковки, – Сажен встряхнул руки. – Зачем дарить тебе оплаченный твоими родителями плащ? Он бы и так в ближайшее же время оказался либо у Рёдны, либо у тебя. Какая к плащу прилагалась записка?

— Пожертвование кладбищу – и всё.

— Надо поговорить, Рдяна, – ищеец посмотрел на меня сочувственно. – Славнар, конечно, дурной, но при мне орать не посмеет. Нас он почему-то всегда боялся. А если у него были чёткие намерения, то и будить не придётся – сниму следы да обратно. И я его хорошо знал, времени в склепе хватить должно.