Книга Хозяйка Красного кладбища, страница 122 – Дарья Гущина

— Не, навсегда – это слишком страшно… – он поёжился. – Навсегда не надо. Давай не больше чем на год, если совсем достану, а? Ну на пять. Край – чтобы я через двадцать лет вернулся. Но не навсегда. Ну люблю я твоё кладбище. Как дома здесь.

Я не ответила – я сердито рисовала знаки по краю. А ищеец, наоборот, успокоился. Расслабился. Задышал ровно. Я быстро закончила работу, вонзила в последний знак посох и прошептала наговор. Знаки вспыхнули алым, и над столом повисла сонная дымка.

Сейчас тоже на стол лягу… Я могу долго терпеть и молчать, но если меня достанут – полночи злиться буду. А то и до утра проворочаюсь. А у меня же плесень. Помимо прочего.

С минуту я понаблюдала за знаками – нормально. Сажен совсем успокоился – даже посапывать начал. Пока я не отвернулась.

— Рдянк, погоди… – и он явственно зевнул.

— Саж, спи уже!

— Нет, стой! Ты это… извини. И подумай.

— Над твоим поведением? – едко отозвалась я, загоняя огоньки в шкаф.

Комната погрузилась в сумрак – лишь ярко горели знаки отходного стола да в очаге возилось несколько согревающих огоньков.

— Нет, – ищеец снова зевнул и пробормотал: – Над тем, что услышала. Я же старался… – и всё, уснул.

Старался он… Меня до рычания рассердить – это надо постараться, не спорю!

Я вышла из комнаты, закрыла дверь, вернула посох в угол прихожей и заглянула на кухню за чаем. Все спят – даже Блёднар с Дариком недавно вернулись, – и мне пора. Успокоюсь только – там, где меня всегда отпускает. На крыльце. С чашкой чая.

И там, остыв – во всех смыслах этого слова, ночи стали совсем холодными, – я мысленно вернулась к странной просьбе Сажена: «Подумай… над тем, что услышала». А что я, собственно, услышала? Опустив препирательства про подушку и штаны…

Не маши посохом, мы иногда уязвимые.

Изгоняй не больше чем на год… или на пять. Чтобы я через двадцать лет вернулся. Как дома здесь.

Я задумчиво приникла к кружке. Это походило… на подсказку. Прямо Сажен не скажет – ищейские клятвы не позволят, – а вот так… между делом? Вроде как ругаясь? Так, выходит, можно?

А почему обязательно надо поругаться?

«Безумие ослабляет клятвы», – свистнул Ярь, пролетая над домом и оставляя в небе мерцающий след.

Злость, значит, тоже. И сам на что-то рассердился, и меня достал – и где-то между его злостью и моей появилась…

«…прореха, – Ярь сел на перила крыльца. – И она пропустила немного сведений».

— Не маши посохом, – тихо повторила я. – Мы иногда уязвимы. Мой посох для ищейцев опасен – посох старшего смотрителя?

«Выходит, да», – помощник склонил хохлатую голову набок.

И выходит, так Сажен намекает, что ему понадобится помощь – не только моё кладбище как западня, но и моя помощь как старшего смотрителя. Для чего?

«Изгоняй не больше чем на пять лет, – Ярь встряхнулся. – Край – чтобы через двадцать лет вернулся. Потому что как дома здесь».

— Наша неведомая хозяйка? – предположила я. – Она возвращается спустя двадцать лет изгнания? Домой? Или всё-таки через пять?

«Или через год», – свистнул он.

— Важно, что она изгнанная, и относительно недавно, – я глотнула чаю. – А их вычёркивают из всех наших списков. Изгнанную бесполезно искать в списках помощников, зато её точно вспомнят – не так уж часто мы кого-то изгоняем. Похоже, он её нашёл, Ярь. Саж её вычислил.