Книга Хозяйка Красного кладбища, страница 40 – Дарья Гущина

— Грядёт что-то, – повторила я за Зорданом. – Нехорошее.

Силд Дивнар задумчиво кивнул:

— Согласен. И это не пробудившийся «старичок», Рдяна, нет. Зачем кладбищу «старика» бояться, которого ты двумя-тремя наговорами упокоишь? Любой «старик», даже древний и безумный, связан клятвами послушания. Он не сможет ни сбежать, ни навредить смотрителю. Сильно – не сможет. Измотает. Покрушит кладбище. И всё на том. Да, безумие ослабляет клятвы, но лишь ослабляет. Рвёт напрочь – крайне редко. Вот если пробуждение случится днём, если на кладбище будут посетители – это опасно. Даже сильных чудесников безумец убьёт без труда. В остальном мы с ним справимся быстро и без больших проблем. И ты на своей земле сильнее любого безумца, и я всегда помогу. Нет, это не «старичок». Это нечто иное. И весьма неприятное, если после ухода твоего деда Красное чувствовало себя защищённым и не тревожилось.

«Мы справимся» согрело душу, а «весьма неприятное» насторожило.

— Вот да, дядь, – согласилась я. – Пять лет Красное не переживало, что за ним присматриваем всего-то мы с Ярем – дух и смотритель, которому ещё далеко до звания старшего. Мне, честно говоря, не по себе.

— Разберёмся, – пообещал силд. – Теперь к монетам и покойникам. Ищеец твой утром покопался на нашем кладбище и обнаружил то же, что и у тебя. Две чёрные доразломные монеты. И пропавшего покойника, – он досадливо фыркнул и буркнул: – Найду я когда-нибудь время и придумаю оповещалки вроде колокольчиков – для праховых. Чтобы мы сразу слышали, что кто-то прахом пошёл. Чтобы никого тайком из склепа не вынесли.

— Давно пропал? – я подняла на него глаза. – Кто?

— Тоже женщина и упокойница, – мрачно ответил силд Дивнар. – Её тайники пусты, но Сажен по двум монетам пришёл строго к склепу пропавшей и заявил, что они оттуда. Годный парень, – добавил вдруг одобрительно. – Дело знает. Следы покойника стёрлись, но остались следы порчи и вложенной в неё силы, а это долговременный след. Сильнее намерений. И монеты ищеец сразу обнаружил, хотя мы давно их в землю втоптали. К счастью. Остальные, портившие воду, наш шутник явно забрал по той же водяной жиле. А как давно упокойница пропала, уже не понять. Скорее всего, во время порченой воды, то есть больше двух лет назад. И её ни разу не навещали – парни по гостевой книге проверили. Одинокая старуха. Зря мы тогда ищейца не позвали… – он шумно выдохнул. – Подумали, мстит кто-то недовольный. Сами разберёмся. А потом – тишина. И мы об этом случае забыли.

— Я свою гостевую книгу ещё не смотрела, но доберусь, – я убрала за уши пряди растрёпанных волос. – В склепе пропавшей ничего подозрительного не было?

— Это то, зачем я ещё пришёл, – силд Дивнар встал. – Пойдём-ка, склеп покажешь. У нас-то всё – поздно, а у тебя ещё можно что-нибудь найти. Не успели следы затереть. Не должны.

— Вообще-то с утра кладбище открыто… – я запнулась.

«А я слежу, – серьёзно свистнул Ярь. – Сегодня у нас посетителей точно не было, и за склепом Жалёны я присматриваю отдельно».

— Молодец, – я улыбнулась и встала с бортика.

Силд Дивнар огляделся, вонзил в землю посох, и от него поползли ручьи чёрного тумана.

— Начинай возмущаться и кричать, что ты сама, – ухмыльнулся он.

Ручьи разбежались по обители, и из глубины леса послышался громкий жадный хруст – туман набрасывался на опавшие листья, стирая их в прах.