Книга Хозяйка Красного кладбища, страница 48 – Дарья Гущина

— Вот как ты это делаешь? – я повернулась к ищейцу. – Как понимаешь, о чём я думаю?

— Это несложно, – он поравнялся со мной и улыбнулся. – Во-первых, ты очень открытый человек, у тебя всё на лице написано. А во-вторых, намерения. Без следов и поисков они тоже считываются довольно просто. Хотя если бы не тайники Чёрного кладбища, сути я бы не понял. Подумал бы, что ты чего-нибудь стесняешься.

А я убралась накануне. Даже Мстишка оценила. Стесняться нечего.

— Слева за домом есть летняя беседка, – указала я. – Подожди там. Дождь же. Ярь, прогрей беседку. Саж, иди за ним.

Помощник медленно, чтобы ищеец успевал, полетел к деревьям, среди которых и пряталась очередная ракушка – глубокая и полая, со столом, лавками и очагом. И конечно, с плющом занавесью. А я забежала домой и, чтобы долго не возиться, сунула в уменьшательную сумку котелок с супом, чайник, ложки, чашки, хлеб, печенье и на всякий случай «сушёнку». Потом вспомнила голодный ищейский вид и накидала сыра, хлеба, зелени и ещё «сушёнки».

Так, надо не забыть знаки в святилище проверить… Сажену придётся открывать «мост» до северных ворот – и тогда обратно «мостом» сразу в «гнездо». Сил должно хватить – я весь день посохом не пользовалась, только вечером немного.

Беседку к моему приходу привели в порядок всю – ни пылинки, ни соринки, ни листочка. Сухо, тепло и светло – в очаге плясали стайки огоньков, а под потолком парил сияющий Ярь. По крыше мягко стучал дождь, и Сажен, убаюкиваемый, откровенно зевал в кулак – вот-вот уронит взъерошенную голову на стол и заснёт.

Я отодвинула плющевый занавес и начала выгружать на стол еду, попутно прогревая её наговорами. Ищеец учуял ужин и моментально проснулся. Вооружился ложкой, взял котелок и безо всяких тарелок и приличий выхлебал суп в считанные минуты. Даже по дну опустевшего котелка поскрёб.

Говорю же, очень голодный всё съест.

Ярь весело засвиристел и отправился на облёт, а я разлила по чашкам чай, пододвинула к себе мешочек с «сушёнкой» и села напротив ищейца, который никак не мог наесться.

— Откуда ты такой? – спросила я сочувственно.

— Мы же не от земли питаемся, как вы, местные, – пояснил Сажен. – Ищейские чудеса – это сила амулета плюс сила человека. Когда вы ходите «мостами», то ничего не тратите – ни силы, ни времени, а мы тратим силу. Так, как если бы на своих двоих бегали. И срезанным путём мы ходим так же. Времени тратим меньше, а сил – столько же. Поэтому тебе и приходится иногда откуда-нибудь меня забирать. Даже на почту сил не хватает. И когда работы много, мы зверски голодные. Спасибо.

— Ещё? – я посмотрела на стремительно исчезающее печенье. – Дома ещё есть.

Ищеец стянул из корзинки кручёную соломинку и смутился:

— Да нет, Рдян, хватит. Это я так… по привычке, – он встряхнулся и посмотрел на меня серьёзно: – О смерти Жалёны никто не знает. Её родни на Сонных островах нет. Когда я читал следы, кровных почти не ощущал. Если где-то кто-то есть, то очень дальний – и далеко от нас. Здесь только друзья и их дети-внуки. Ещё есть вариант близнеца, воспитанного в храме Небытия, но этих ребят не отследить. Они с изменённой кровью, со всех сторон защищённые и неприкасаемые. Перед смертью Жалёна со всеми разругалась, а своё имущество завещала Нижгороду. Та самая дочь подруги считала себя обязанной забрать прах, но не сильно-то этого хотела. Обиделась люто. Я осторожно узнавал, не переживай. В Управу не доложат.