Книга Хозяйка Красного кладбища, страница 61 – Дарья Гущина

Блёднар выбрался из «моста» следом за мной и при виде дома, кажется, едва не прослезился.

— Хорошо я знал твоего деда, много раз у него гостил, – тихо произнёс он. – Мир его праху. Сам решил?..

— Сам, – я придержала дверь. – На ночь ушёл сбрасывать лишнюю силу на свой отходной стол, а утром я нашла там горсть праха и записку, что он устал, а душа износилась. Говорят, после ста пятидесяти лет жизни такое часто случается.

Из короткой вспышки появился встрёпанный Ярь.

«Очень тебе рад, Блёднар, – коротко свистнул он. – Прости за панику и недостаточное почтение».

Помощник немного успокоился и говорил внятно, но выглядел очень напряжённым. Настороженным.

— Ерунда, Ярь, – Блёднар поднялся по ступенькам крыльца, в одной руке держа пса, в другой посох. – Я теперь тоже волнуюсь вместе с вами. Смотрители, конечно, встают очень рано, но я надеюсь, у нас есть хоть полчаса, чтобы поговорить.

Стрелки ходиков едва перебрались за полночь. Но когда мы ложились рано? Да никогда. Опять же, Блёднар – потомственный и опытный смотритель, он и знает больше меня, и умеет. А ещё он смотритель храма Бытия, то есть должен отлично разбираться в бытовых наговорах и порчах.

Я выделила ему единственную спальню, где постоянно убиралась (потому что там сушилось бельё и иногда ночевала Мстишка), а сама ушла на кухню. Согрела суп и вскипятила чай, наскоро нарезала сыр и хлеб, снова посмотрела на ходики и села писать письмо Сажену.

Ложатся ли ищейцы спать рано? Очень в этом сомневаюсь. Отпишусь сейчас, а Саж сам решит, когда беседовать с пострадавшим и ловить ворьё – прямо сейчас, завтра или через седмицу.

— А есть ненужная посуда? – смущённо спросил Блёднар, заглянув на кухню. – Псу воды и перекус оставить. Он потратил много сил, пару дней будет много спать…

— Берите любую, – я указала на большой шкаф у очага. – И вообще будьте как дома. Смотрите, ешьте, используйте. Не стесняйтесь.

Блёднар поблагодарил и загремел посудой. Я глянула на него искоса – шустрый, юркий, подвижный. Как дед. Наверное, поэтому я ощущаю, что… свыкаюсь. Уже. И дед ушёл не так давно, и я благодаря соседям не больно-то одичала.

Прилетело письмо от Сажена – выскользнуло из воздуха, как паутиной опутанное чёрными молниями. Сейчас он занят, но утром будет – до обеда точно. Я бросила письмо в очаг, выдохнула и расслабилась. Да, сейчас я тоже занята. Надо накормить нового смотрителя, ввести его в курс дела и хоть немного поспать.

Как же чудесно это звучит: новый смотритель! Прах, у меня наконец-то появился помощник! Спасибо, Красное!

За поздним ужином я рассказала Блёднару о шутнике, порченой воде и пропавших упокойниках. Он молча выслушал, быстро съел суп, закусил хлебом с маслом, глотнул чаю и задумчиво сказал:

— Кажется, мне знакома эта порча, Рдяна. И нет, это не чьи-то шутки. И вряд ли месть. Это, если хочешь, подкоп. Кому-то что-то очень нужно – вероятно, на любом из кладбищ. Но не сомневаюсь, что дальше будут рыть под тебя – да, ибо нас мало. Было мало, – Блёднар зловеще улыбнулся, разом превратившись из добродушного старика в хитрого, умного чудесника. – Или этот ваш шутник не знает, что кладбища живые и умеют защитить себя, или не придаёт этому значения. Или нас ни во что не ставит.

Ярь, сидящий на спинке стула, одобрительно свистнул.