Книга Хозяйка Красного кладбища, страница 72 – Дарья Гущина

Пора это исправить – нужный наговор очень простой. И колокольчики не будут звонить лишь на своих – на меченых любым кладбищем. Так мы обезопасим себя хотя бы от тех, кто любит заходить без приглашения и исчезать незаметно.

— Спасибо, что напомнил. Доработаю. Ставь праховую, – согласилась я, спускаясь с крыльца. – Посох твой.

А я тогда домом займусь. Хотела же второй этаж убрать и открыть его для гостей? Бойтесь своих желаний. Кстати, я бы и сама наверх переехала вместе с книгами предков – старая библиотека больше и удобнее.

Решено. Перееду, стряхну пыль с книг и дневников, наведу в них порядок и заодно вспомню прочитанное. Сейчас все знания нелишние.

На улице Ярь вспорхнул с моего плеча и закружил рядом с ближайшей лавкой – именно там весной случился прорыв силы, да такой, что мы до сих пор используем порождённые им огоньки.

— Думаешь, мы не справимся? – я оперлась о посох и улыбнулась.

«Думаю, я успокоюсь, если ты всё сделаешь безошибочно, – примиряюще просвиристел Ярь. – Колодец – вообще-то ритуал, близкий к старшему смотрительству. Я всегда буду следить за твоими первыми ритуалами и наговорами».

— Да понятно, – хмыкнула я, поглядывая в ожидании Блёднара по сторонам.

По небу ползли тяжёлые многослойные облака, и в их просветах то и дело мелькало солнце. У земли ветра не было, но тяжёлые макушки деревьев шумели и волновались, роняя бесконечную листву. А новый смотритель завис у неопрятных кустов, росших вдоль тропы.

— Надобно подстричь, – озабоченно заметил он. – Ты же не против? Спасибо. Всегда любил возиться с растениями. Леса ещё прочешу – посмотрю, что подлечить, что подстричь, где мёртвые ветви или деревья убрать… А своих навещу – попрошу у сестры семена и саженцы. Весной цветов и новых кустов насадим, красоту наведём… – Блёднар подмигнул.

— Я только за, – заверила сразу.

Красотой на Красном только мама занималась. Цветы-многолетки, которые каждую весну расцветали в клумбах, – её рук дело. Я за цветами следила – поливала и вредителей наговорами гоняла, – но между делом.

— Ну, начали? – Блёднар подошёл, черкнул посохом по земле и шепнул наговор.

Земля рядом с нами почернела, вспучилась и сухо треснула, выпуская красные лучи – словно закатное солнце рвалось наружу. Блёднар заключил трещину в круг, снова подмигнул мне, и мы, не сговариваясь, чётко и одновременно (всё-таки общая смотрительская выучка!), нарисовали вдоль круга знаки, вонзили в землю посохи и выдохнули наговор.

Закатные лучи расплылись по земле дымкой, и из неё медленно и величаво поднялся крупный цветок – шипастый багровый стебель, три венчика, круглые пунцовые лепестки в три плотных ряда, длинные рыжие тычинки. Он в два счёта дорос до нас с Блёднаром и закачался, выпуская в небо стайки алых огоньков. А под землей зазмеились, расползаясь в разные стороны, сияющие корни.

— Вы лишь по нужде колодцы делали? – негромко спросил Блёднар и дотронулся до венчика. Цветок окутало облако мерцающей пыльцы. – Чтобы подземная сила не била по склепам и не будила покойников? А мы и для красоты их творили. Едва Беляра, снежнокрылая наша бабочка-помощница, учует скорую вспышку, даже мелкую, мы тут же колодец делаем. И всё наше кладбище в сверкающую белую пыльцу куталось. Ночью выйдешь дежурить – даже промозглой осенью светло как днём. Видела?