Книга Хозяйка Красного кладбища, страница 99 – Дарья Гущина

Мама медленно приблизилась и ещё медленнее протянула дрожащую руку. Посох моментально нагрелся и окутался злыми искрами: не тронь, мол. И мы одновременно и одинаково выдохнули. Мне не хотелось никаких войн, а ей…

— Хвала праху… – мама с облегчением улыбнулась. – В склепе я видела это старшее смотрительство – на отходном столе и с погасшими знаками… В гости – и хватит. Я люблю город и свою работу. А ты любишь мои морковные пироги.

— Очень, – я тоже улыбнулась и вернула посох в угол. – Всю жизнь и на всю жизнь.

— На кухонном столе! – крикнула она уже из поперечного коридора. – Две тарелки пирогов – и все твои!

И работа с управскими документами сразу показалась чем-то несерьёзным, не стоящим переживаний и плохого настроения. Я поставила кувшины с прахом на крыльцо, вернулась в дом, помыла на кухне руки и унесла одну тарелку с пирожками в кабинет.

Как любил говорить дед, ты просто работай, Рдянка, а жизнь сама и в своё время отдаст тебе то, что ею для тебя заготовлено. А пока не даёт – просто работай. Раньше не получишь – хоть уработайся, – но и позже тоже.

Дед, дед…

Это мне тоже надо будет обдумать и переварить в тишине – что же ты наделал… А главное, почему даже перед отходным столом не признался, даже отчаливая в Небытие… Хоть бы записку оставил…

«Потому что тебе требовалась прочная связь с посохом, – осторожно просвистел Ярь. – Если бы… Он выбрал бы Рёдну как старшую. А ей это уже не нужно. Все бы мучились. И да, я знал, Рдяна. Можно сердиться. Я пойму».

— Да ну вас… – я взяла с тарелки пирожок. – Скажи честно: сколько бы ещё скрывал? Всегда?

«Нет, – Ярь появился из вспышки и сел на стол, посмотрел серьёзно. – Уже готовился говорить. Слова искал. Повод. Посох точно твой. Можно было всё рассказать. Но видишь, что приключилось…»

Я прожевала пирожок, взяла второй и проворчала:

— Добрая я слишком. А вы все этим пользуетесь – ты, дед, Мстишка, Сажен… И с благими намерениями, само собой. Меня хоть кто-нибудь за это любит? Ладно, Мстишка хотя бы кормит и на кладбище помогает.

Ярь сразу нахохлился и засвистел-засвиристел виновато.

А снизу раздалось тихое:

— Уф?

Я опустила глаза. У стула сидел мелкий кудрявый тёмно-коричневый комок – Дарик, пёс Блёднара. Он наконец-то восстановился и начал выбираться из комнаты – дом посмотреть и себя показать. И сейчас явно хотел пирожок.

Тихо хлопнула входная дверь.

— Тебе нельзя, – строго сказала я. – Они острые.

— Уф! – уши подняты, голова набок, тёмные глаза смотрят умильно-умильно. А в коричневых завитках явственно краснеют метки.

Наш зверь. Помощником будет.

— Рдяна, не верь этой наглой морде, – раздалось из коридора весёлое. – Он сытый. Дар, гулять!

— Уф-ф-ф… – обиженно вздохнул пёсик и потрусил на зов хозяина.

Я сгрызла пирожок и строго посмотрела уже на Яря:

— Давай позже поговорим. Когда я пойду жечь плесень.

Кстати, о плесени. Сажен же требовал обо всём ему сообщать. Ну вот. У нас обнаглевшая и почему-то серая плесень. Не понимаю, чем ему это поможет, но пусть знает. Сразу после управских бумаг и напишу.

Я сунула в рот очередной пирожок, тщательно вытерла полотенцем руки и достала из ящика стола бумаги с печатями.

— Ярь, проверь лес за стеной. Хватит на меня несчастными глазами смотреть. Займись делом. И за стеной тоже надо будет обработку провести и корень высадить – вплоть до Злого моста. У соседей такой напасти нет?