Книга Ведьмин дар, страница 158 – Дарья Гущина

В ответ – вновь молчание. Я скривилась. И в нём – вся наставница… Решай, дескать, загадку, не будь ленивой задницей.

И я думала о задачке всю дорогу, пока ковыляла, запинаясь о проклятые корни, к выходу из «гробницы», зажав под мышкой трость и держась за стену. И додумалась лишь до одного: пропади оно всё пропадом, эти тайны, нечисть, корни, призраки с их недоговорами и высшими помыслами, недоступными пониманию простых и тупых смертных. Дар, как я же устала… Как же хочется закончить, поставить финальную точку… дату и подпись. И сбросить старую кожу вместе с клятвами, и просто залечь на солнышке, ни о чём не думая. Сосны и солнышко – мне так мало надо…

Ночь ещё не кончилась. Когда я выбралась из земляного коридора, туман рассеялся, облака унёс ветер, и густо высыпали крупные звезды. Что ж, хранитель не обещал трудиться в поте лица денно и нощно, и его силы небезграничны… Помог и исчез вместе с туманом, тем более что я вернула ему ключ-призыв, которым так беззастенчиво пользовалась. Зато знакомый гнилостный запах остался. И то ли я им пропиталась, то ли…

Ужки не было. А вот Илья остался. Сидел на берегу, грыз травинку и поглядывал то на озеро, то на земляную стену. И я не сдержалась:

— Какого чёрта ты здесь делаешь? Жить надоело? Где моя сестра?

— Ушла, – Илюха флегматично пожал плечами. – Дурацкие вопросы, Эф. У неё там Руся, а у меня здесь ты. Сама-то ты, конечно, ушла бы и всех бросила, – добавил едко.

Поостыв, я села рядом, отложив трость. По озёрной глади плыли мелкие клочья тумана, у берега сбились в стайку опавшие листья. Надо вставать, убеждала я себя, не время расслабляться… Но не вставалось. Заподозрив неладное, я пошевелила стопами, согнула в колене здоровую ногу и перевела дух. Нет, зверь пока в клетке, это просто… усталость.

— Что дальше? – спросил приятель, отбрасывая травинку.

— Приют, – я пожала плечами. – Здесь ловить больше нечего. Да и ловушки кончились. Кроме одной.

Илья выразительно и заинтересованно поднял брови.

— И это я, – я уныло оглянулась на открытый выход в «гробницу», откуда, портя всю картину, отвратительно несло гнилью. – Как вы справились?

— Он, – кивок на озеро, – помог. Порвал путы и разбудил. А потом всё сделала твоя запасливая сестрёнка. Два «сонных царства» – и аминь, нечисть.

— Жаль, не вся, – я вздохнула. – Я, конечно, пощипала «птичку» по мере сил, но осталось достаточно, чтобы всем крови попортить.

— А правда, что от тебя весь магический мир воет? – он вдруг улыбнулся.

— Ты же воешь, – проворчала я, опуская глаза и проводя ревизию карманов. – Никогда не признаешься, но я-то понимаю, как достала. Да, весь. А понимает только Гюрза, потому что сама прошла такой же путь, когда надо изворачиваться и врать на каждом шагу даже своим, чтобы выжить и сберечь тайну рода. И Руся, но она ещё ребёнок и просто любит свою тётю со всеми её странностями.

Я снова вздохнула, взялась за трость и пожаловалась:

— Ты не представляешь, как все меня ненавидят. Единственная ученица Вещей видящей, единственная ученица Удавки… Что, не знал, что у твоей бабушки не было других учениц? Да, и той якобы погибшей Эфы тоже не существовало. Она никого не хотела брать в ученицы, поэтому, когда её совсем достали просьбами, Удавка создала фантом, показывала его всем издалека и говорила: вот, место занято, и больше одной я не потяну, годы не те, и пошли все лесом. Зато когда появилась я, со своими-то способностями шарить по чужим архивам, она вцепилась в меня руками и ногами. И за это меня тоже ненавидят, – я подтянула к себе трость. – Ну и за то, что всех оставляю с носом. Я же вещая, – и подмигнула. – Я же предвижу. Поэтому всегда выигрываю, – и поджала губы. – Вернее, выигрывала. Пока с одной стародавней нечистью не столкнулась.