Книга Ведьмин дар, страница 171 – Дарья Гущина

С минуту племянница молча сидела рядом, а потом подскочила:

— Пойду маму поцелую, – и улетела.

Ветер закрутил на дорожке опавшую листву, зашуршал ветками стекающего по стене дома багряного плюща. Я убрала за ухо чёлку, опустила глаза и поняла, что амулет придётся отложить. Дрожащими руками собрала корзинку, взяла трость и побрела по саду в очередной десятишаговой разминке. Кажется, я всё сказала, что хотела… а что недосказала, объяснят мама с наставницей.

Когда я вернулась, на скамейке сидела Нюся.

— Деля, что ты сделала с ребёнком? – спросила она шёпотом.

— А что? – я напряглась.

— Руся медитирует, – торжественно сообщила сестра, встав. – Заставила папу сесть рядом и держать её под ментальным колпаком, чтобы не отвлекаться. Велела до ужина не трогать. И, в общем, я кое-что слышала… – она достала метлу. – Я подумала… может, ты вниз захочешь?.. Ну…

Нюсе всегда было неловко из-за того, что мама у нас одна, но мне она не такая мама, как ей. В отличие от меня. Нас с братом приняли, вырастили, обучили и в критический момент защитили. Остальные сантименты я убила в себе очень быстро.

— Да, – я взяла корзинку. – И можно меня тоже до ужина не трогать?

— Одеяло, зелья и бутерброды, – выдвинула условие Нюся. – Валик под колено, запасной компресс и обувь потеплее. И никаких споров и «ещё полчаса». Прилетаю – и домой.

Я покладисто кивнула.

А через полчаса, отдав дань памяти, я обустроилась под сосной и десять минут просто дышала, ловя в хвойных просветах последние солнечные лучи. Змейка на солнышке, Деля, змейка на солнышке… Осталось закончить всего-то одно важное дело…

Помедитировав, я снова достала из корзинки почти законченный амулет и сразу же услышала шаги – шорох хвои.

— Илюх, привет, – я взялась за плетение.

— Ты это смоделировала, признайся, – он опёрся плечом о сосновый ствол.

— Признаюсь, – легко согласилась я. – Не люблю, знаешь ли, незавершённые дела. Висят хвостами и мешают жить.

— И совесть натирают, – подхватил Илья ехидно.

— Ой, не надо про совесть, – я фыркнула. – Это недоразумение я истребила в себе годам к двадцати пяти. Это не совесть, – подумала и добавила: – а может, и совесть. Просто я забыла, как она выглядит. Но я бы назвала это «давши слово – держи». Я задолжала тебе кучу объяснений. Если ты не против, то прямо сейчас и рассчитаюсь. Кстати, сядь. И дай руку. Хочу прикинуть, не ошиблась ли с размером.

— А что это? – приятель с подозрением изучал амулет.

— Накопитель. Такой тебе никто не сделает. Это знания Вещей видящей. В своё время у меня крышу сносило от её силы, а амулет вытягивает излишки тьмы и сохраняет, – я проницательно посмотрела на Илью: – Ты ведь поэтому от меня шарахаешься? «Белка», пару раз глотнув свободы и отобедав, окрепла и рвётся бить каждого, кто обижает её хозяина? А я, ясно дело, в самом начале списка обидчиков. А ты сущность контролируешь не очень. А если лишнюю возбуждающую тьму убрать, она уснёт.

— И откуда ты всё знаешь? – он с ворчанием сел рядом и закатал рукав тёмного свитера.

— Правую, – и я примерила браслет. – Слышал, как меня нечисть называет? Вещая. И отнюдь не за красивые глаза. А за то, что я предвижу. Всё, сейчас доделаю.

Я достала из корзинки флакон, Илья втянул носом воздух…

— Моя кровь?!

— О, не ори в ухо, – я поморщилась. – Да, твоя. Да, взяла без спросу. Да, давным-давно. Да, извини. Так странно работает моё предвидение – толкает в бок и говорит: сделай. И я делаю. А потом узнаю, зачем. Эта капля – точка отсчета. В ней ровно столько силы, сколько тебе нужно для спокойствия и полного контроля спящей нечисти. Амулет её запомнит и будет вытягивать излишки до обозначенного порога. После второй сделаю, чтобы использовать накопленное, для левой руки. Артефакты парные. Дел-то – на полчаса… Что ты на меня так смотришь?