Книга Ведьмин дар, страница 29 – Дарья Гущина

Я отрицательно качнула головой. Своя бы, врождённая, работала, но чужая, даже подаренная, здесь сбоила, конфликтуя с защитным полем. Оно автоматом отключало все артефакты, а мои «угли», по сути, именно что артефакты.

Подруга вприпрыжку ускакала наверх. Я проводила её тоскливым взглядом, упрекнула себя в недостойной зависти и села на ступеньку, вытянув ноги. Тёплый, прогревшийся на солнце камень, опять же солнышко, ласковый хвойный ветер, уютная тишина… Собственно, какого лешего я наверху забыла?.. Мне и тут хорошо…

Позади быстро затопотали тяжёлые шаги. Я и оглянуться не успела, а Илья уже сбежал вниз. Плюхнулся рядом и молча сгрёб меня в охапку.

— Илюх, ты что? – изумилась я. – Это что за сопли?

— Я переживал, – проворчал он, – не чужая же. Безымянный был?

— Был, – я трепыхнулась для пробы и сразу оставила попытки освободиться. – К сожалению, достался он не мне.

— Ну и чёрт с ним. Другого добудем. Добралась – и хорошо.

Я поёрзала, изворачиваясь, подумала, что да, добрались, и надо бы поблагодарить за помощь по-человечески… Повернулась и неловко чмокнула его в щёку.

— А это что за сопли? – ухмыльнулся приятель.

— А это – спасибо, что довез Анюту и не рванул за мной по наблюдательские души, – честно отозвалась я. – Ведь хотелось же?

— Мало ли, чего я хочу, – он пожал плечами и потёр щёку: – Всё, месяц ни мыться, ни бриться…

Я молча и привычно перехватила трость, Илья так же молча и привычно расплылся в выжидательной улыбке, но всё наше старое, доброе и вечное разрушил тонкий голосок сверху:

— Я лечу-у-у!

Я едва успела вскинуть трость, защищаясь от неизбежного «нападения», и летящая девочка «приземлилась» прямо на змеиную голову – замерла над ней в позе парашютиста. И, конечно, какую же ещё воздушницу Ужка могла прислать… Только своего ребёнка.

— Руся, – я терпеливо улыбнулась, – сколько тебя просить не бросаться на людей?

— А я и не бросаюсь, – звонко возразила она, – я сбрасываюсь. Эф, ну можно?.. – заканючила просительно.

Я отложила трость, протянула руки, и девочка с радостным визгом «упала» на меня, уселась верхом, прижавшись всем телом, и заявила:

— Чего ты так долго? Я соскучилась!

— И я, – и на душе потеплело. – Очень-очень. Я… работала, Русь.

— Да, мама говорила, что ты учишь, – девочка отодвинулась и посмотрела с любопытством: – Всех выучила?

— Ой, да… – меня вдруг накрыло осознанием, что всё, больше никаких наблюдательских студентов и иже с ними.

А Илья уставился на Русю молча и не находя слов. Глубокие и синие, как августовское небо, глазки девочки смотрели, но не видели – и видели. Видели гораздо больше, чем дано узреть простому смертному. Ибо через неё смотрела Вещая видящая. И не редкими трансами, как в случае с Аней, а практически постоянно.

— Русь, слезь-ка, – попросила я мягко, – и поздоровайся с нашим гостем. Это Илья. И это его бабушка придумала и создала наш дом.

Девочка отлетела на шаг, приземлилась на ступеньку и, теребя длинную футболку, застенчиво пробормотала:

— Драстье… А чего вы на меня так смотрите?

Я толкнула приятеля локтем в бок, и он опомнился. Кашлянул и сипло сказал:

— Наставницу твою… вижу. Как тень. П-привет.

— Ты видящий? – обрадовалась она. – А ты меня покатаешь? А то мама говорит, что Эфе нельзя, она маленькая и болеет. А ты большой и сможешь!