Книга Ведьмин дар, страница 30 – Дарья Гущина

Я поперхнулась смехом. Незрячие глазки девочки не выражали никаких эмоций, но рожицы она строила такие уморительные… Слишком мелкий для её возраста рост, толстая соломенная коса через плечо – Руся во всём походила на Ужку. Только бояться, к счастью, пока не научилась.

— Ну… э… садись, – Илья отчего-то смутился.

— Ура-а-а! – и Руся легко взобралась ему на плечи, свесив босые ножки, ухватила за уши и скомандовала: – Поехали!

Я закашлялась, чтобы не засмеяться в голос, а приятель покорно встал и протянул мне руку:

— Поехали, Эф.

Я взялась за трость и неохотно поднялась на ноги. И, конечно, на радостях ребёнок совершенно забыл, что мама прислала его вниз помочь «болеющей» тёте Эфе. Я посмотрела на счастливую девчонку и вздохнула:

— Тоже туда хочу…

— И что тебе мешает? – Илья уже поднимался по ступенькам. – Гордость?

— Она, родимая, – я медленно поползла следом. – И иногда думаю, что лучше бы ей от палача досталось… а иногда нет.

— А какой ты видящий? – Руся, взяв быка за рога, а свою жертву – за уши, вернулась к любимой теме. – А мама говорила, что мальчики видеть не умеют.

Илья беспомощно оглянулся, и я подбодрила:

— Давай, шаман, толкай свою теорию духов нечисти и прочего. Не смотри, что она мелкая. Ей семь лет, и она очень умненькая. Поймёт.

Приятель осторожно заговорил. Через сто ступенек Руся перебила его уточняющим вопросом, а ещё через сто ступенек они подружились, наперебой обсуждая духов, нечисть и свои профессиональные секреты. Я, рассеянно прислушиваясь к разговору, упрямо ползла наверх, радуясь, что никому нет до меня дела и можно пыхтеть, ругаться шёпотом, сопеть…

— Ой, Эфа! – вспомнила Руся, когда позади осталось двести шестьдесят пять героически преодолённых ступеней. – Извини, я забыла…

Да-да, вся в маму…

— Я сейчас!..

Земля ушла из-под ног так стремительно, что я едва не выронила трость. И после, болтаясь воздушным шариком, только смотрела на проплывающее внизу орудие пытки и думала об одном: спать. Спать, спать, спать. Об Анюте позаботятся, об Илюхе – тоже, Руся теперь вообще с него не слезет… Забиться в уголок, накрыться одеялом, и пусть весь мир подождёт.

Ужка ждала наверху, у каменного парапета, отделявшего узкую улочку от обрыва.

— Руся, не как в прошлый раз, – строго напомнила она, напряжённо наблюдая за моими воздушными трепыханиями. – Не бросай тётю Эфу на землю. Опускай плавно и аккуратно.

«Тётя Эфа» на всякий случай опять выставила трость – дар знает, чем бы она помогла, но за долгие годы это стало защитной реакцией на всё, от реальной угрозы до безобидных Илюхиных подколов.

— Погоди, – у него сдали нервы при виде стандартных Русиных «приземлений» объекта. – Эф, да убери ты свою палку, покалечишься… Руся, опусти её пониже. Ещё. И ещё. Стой, – и обхватив меня, скомандовал: – отпускай.

«Приземление» всегда напоминало удар под дых. Я на секунду задохнулась, вцепившись в Илюхины плечи, а в себя пришла уже стоя на земле.

— Всё, мыть руки и за стол, – Ужка изловила своё летучее чадо, зажала под мышкой и, устремляясь к домику, начала воспитательный процесс: – Руслана, как тебе не стыдно…

— Эф, неужели и их… тоже?.. – Илья напряжённо посмотрел вслед ведьмам.

Я хмуро кивнула:

— Без вариантов. Час назад безымянный заявил, что шепчущим нет места в этом мире. Для Руси бы его тоже не нашли. Ты же видишь, какая она… необычная. И под наставничеством она с младенчества. Остановила бы безымянных беззащитность ребенка? Нет, – я взяла его под руку и потянула за собой. – Ужин ждёт. И обижать хозяев негоже.