Книга Ведьмин дар, страница 93 – Дарья Гущина

— «Стервятники», – произнесла я одними губами и медленно, стараясь не шуметь, сняла с плеч рюкзак, уложила его на землю, а сверху бросила куртку.

На лице приятеля отразилась неповторимая смесь восхищённого ожидания и напряжённого опасения, и с минуту, пока я перебирала амулеты, он никак не мог выбрать «сторону» – то ли восторгаться встречей с древними и якобы истребленными особями, да ещё и крайне редкими в мире «птичьими», то ли опасаться за свою жизнь. Но когда сверху раздалось хлопанье крыльев, а поднявшийся ветер донёс запах гнили, инстинкт самосохранения человека предсказуемо победил исследовательский восторг заклинателя. К счастью.

— Он любил и страдал, – я не удержалась от шпильки, разминая и разжижая в ладонях подвески и кольца, смешивая магию. – Он любил нечисть и страдал от недостатка в ней адекватности.

Илья скинул куртку, глянул исподлобья, фыркнул, вдохнул-выдохнул, и вокруг него всколыхнулась тьма. Материализованная сила, у обычных заклинателей змеями сползающая с рук, у этого «шамана» выходила… отовсюду: из кожных пор, изо рта и носа с тяжёлым дыханием. И сам он почернел, будто сажей покрылся, с головы до пят. А следующую шпильку – для разрядки обстановки – я проглотила. Илюха, и так немаленький, «подрос» ещё на голову, раздался в плечах. А по его рукам пополз плющ – совершенно чёрный, чадящий тьмой и цветущий тёмными с алыми всполохами цветами.

И меня пробрало, да. Я, признаться, думала, что меня невозможно удивить, но… Наивная. И чуть подготовленные заклятья не выронила, когда приятель, прислушавшись, глянул на меня сверху вниз, сверкнул зеркально-жёлтыми глазами и сухо бросил:

— Не лезь.

Действительно, «кот» – в том смысле, что высшая животная нечисть, с изумлением поняла я, глядя, как он бесшумно и быстро выскальзывает из проулка. Или «лис». Или… Я в жизни всего-то одного «зверя» встречала, если не считать недавнего «нетопыря» (они очень редкие и часто запрещённые), и долго находилась под впечатлением от скромного «крота»: высоченного, массивного, бесконечно опасного. И… в общем, да, похоже, долгое пребывание бок о бок с нечистью плюс врожденный заклинательский дар – это не только абстрактное силовое поле.

Наверху захлопали крылья, противно потянуло разлагающимися объедками, и я очнулась. «Не лезь» – ну надо же… А я, может, посмотреть хочу. Для начала. И раз на земле боец есть, ему не помешает поддержка с воздуха.

Близкорасположенные дома и широкие края треугольных крыш перекрывали обзор, и, прислушавшись к первому тихому хрипу, я вернула заклятья в амулеты, решительно обогнула дом, нырнула в дверной проём, в два шага добралась до лестницы и через минуту уже открывала оконную створку, сложенную из фаланг пальцев. К сожалению, не с той стороны, где завязался бой, но с той, где можно выбраться на крышу.

Колено протестующе заломило, когда я, оттолкнувшись от подоконника, подпрыгнула и ухватилась за ближайший череп, украшавший скат крыши, но мне было не до болячек. Подтянувшись, я вцепилась в челюсть второго черепа, и поползла наверх от выемки к выемке. Глаза слепил золотистый свет, всё противнее несло гнилью, в ладони впивались искусственные кости, но я упрямо лезла к цели. Ещё пара черепушек, ещё одна…

Сверху вид открывался прекрасный. Один «стервятник» во плоти валялся на костяной дороге. Второго Илья как раз зацепил плющом и, душевно грохнув о крышу, стащил вниз. От боли потеряв воздушно-защитную прозрачность, жертва, длинная и костлявая, аки местные мёртвые с «косами», сучила руками и ногами, хрипела, била рваными крыльями. Плющ, спеленав «стервятника» по рукам и ногам, как мумию, выкинул отдельную плеть, зацвёл и смачно плюнул в безобразно-костлявое лицо чем-то ядерно-алым. Жертва конвульсивно дёрнулась и затихла.