Книга Вы всё жжёте! Часть 3, страница 11 – Бронислава Вонсович

— В королевский, — напомнил Шарль.

— Разумеется, в королевский, — гордо ответил Франциск. — Лиденинги — королевский род. Мы, мажонок, не абы кто. Ты вообще должен гордиться, что стоишь рядом с нами.

Возможно, он бы ещё долго говорил о величии Лиденингов, из которых сейчас остались я да дедушка, но тут наконец объявили о короле Филиппе Третьем и в зале появился он сам. Шёл важно, ни на кого не глядя, а все кланялись, кланялись, кланялись. Я тоже присела в реверансе, хотя Франциск сразу зашипел, что Лиденинги ни перед кем не склоняют голову.

— А на портрете он посимпатичнее, — неожиданно сказала Люсиль, когда король наконец прошёл к приготовленному ему креслу, замещавшему трон, и уселся. — Понятно, почему Соланж предпочла ему Антуана.

— Дура потому что, — довольно резко ответил Шарль. — Антуана может предпочесть только круглая дура.

— На портретах все мы посимпатичнее, — грустно заметил Франциск, — а потом потомки не могут опознать предков. Разве это дело?

— Ты не подумай, мне Антуан не нравится, — вспыхнула Люсиль, решившая, что её слова восприняли как предательство по отношению к Пьеру-Луи. — Я чисто внешне оцениваю, понимаешь?

— Не понимаю, — Шарль постарался смягчить резкость улыбкой. — Я в мужской внешности не разбираюсь.

— А из женской тебе только внешность Николь нравится? — фыркнула Люсиль, уже напрочь забыв про короля и оглядываясь по сторонам, явно в поисках Пьера-Луи.

— Разумеется, — с готовностью подтвердил Шарль.

— Смотрю, инора Бариля не видно, — заметила подруга.

С намёком заметила. Очень явным для всех. Но Шарль сделал вид, что не понял.

— Тех, кто обеспечивает безопасность, всегда не видно.

— Но Пьер-Луи говорил, что постарается.

— Может, и постарается.

— Этот балбес до сих пор не признался? — удивился Франциск. — Да любой инор становится на порядок привлекательнее, если он король.

Наконец объявили первый танец, который традиционно начинал король. Почему-то я думала, что он пригласит Люсиль, но нет: он выбрал незнакомую молоденькую девицу, которая столь восторженно на него таращилась, что я была вынуждена не согласиться с Франциском: привлекательность инора, оказавшегося королём, повышается не на порядок, а на два. Королевское сияние затмевает все минусы. Люсиль же пригласил Базиль Вине, с которым нас в своё время выгнали с первого же занятия по медитации и появление которого на столь небольшом балу для нас оказалось приятным сюрпризом. Я же танцевала с Шарлем. Правда, всё удовольствие портил Франциск, который кружил рядом и бухтел, что мы уделяем ему мало внимания.

А вот на следующий танец Филипп Третий действительно пригласил Люсиль. Она покраснела, растерянно посмотрела на нас, но вложила свою руку в руку короля и вышла с ним в центр зала. Танцевать она умела и любила, но ей приходилось ещё беседовать с персоной, которую она полагала слишком значимой. Люсиль улыбалась, но рот для ответа открывала редко, а сама всё оглядывала зал в надежде заметить рыжую шевелюру Пьера-Луи. Впрочем, сама я это наблюдала урывками, потому что тоже танцевала, в этот раз с Вине, который успел подхватить меня раньше Шарля. Тот не расстроился и не остался подпирать стену, а кружил по залу с довольно симпатичной иноритой в голубом платье. Слишком симпатичной, чтобы я могла от них отвлечься.