Книга Вы всё жжёте! Часть 3, страница 68 – Бронислава Вонсович

— А по-твоему, о чём шла речь в их разговоре? Не о том же, чтобы заставить тебя переписать своё имущество на них? Такое в суде оспаривается на раз-два.

Шарль не просто так болтал, а творил сложную магию. Пока фантом был недвижим и напоминал статую или меня в стазисе, но вот уже моя копия улыбнулась, заправила локон за ухо и сказала смутно знакомым голосом:

— Шарль, ты самое прекрасное, что было в моей жизни.

— Ну у тебя и самомнение, — фыркнула я.

— То есть ты готова обменять меня на Альвендуа? — повернулся ко мне Шарль.

— Скажешь тоже! — вскинулась я. — Я ни на кого тебя менять не собираюсь.

— Значит, я — самое прекрасное в твоей жизни, — уверенно ответил он и, не успела я возмутиться, добавил: — А ты — самое прекрасное в моей. Теперь бы ещё сохранить это.

Поцеловал он меня неожиданно, но очень быстро. Можно сказать, просто обозначил. Но в голове у меня сразу стало совсем пусто и легко. А это не дело, пока мы в опасности. Хотела было предложить отставить поцелуи до тех пор, пока всё не закончится, но передумала. Вдруг согласится?

— Слушай, а неужели Фаро не понимает, что Альвендуа нацелились на трон? — озвучила я так мучивший меня вопрос.

— Понимает, но уверен, что зубов у Альвендуа не хватит там зацепиться, — ответил Шарль, прислушиваясь к чему-то снаружи. — О, Альвендуа уже прогуливается не в одиночестве.

— С Соланж? — сразу догадалась я.

— Разумеется.

Бедная Соланж... Разрыв помолвки с принцем ни на шаг не приблизил её к заключению новой, с Антуаном. Я бы ей даже посочувствовала и пожелала успеха, не будь предмет её страсти столь отвратителен. Не внешне, разумеется, внутренне.

Мой фантом продолжал жить собственной жизнью. Сейчас он что-то перекладывал в шкафу. Почему-то видеть это мне оказалось неприятно. Возможно, потому, что движения были совсем как настоящие, а мне не хотелось бы, чтобы кто-то при мне копался в моих вещах, пусть это даже я сама. Я отвернулась и спросила:

— Как будем выбираться?

— Два отвода глаз: один на нас и один на дверь — и Цветочек Альвендуа, увлечённый флиртом, ничего не заметит. Магию он же не использует, как и мозги.

Всё получилось именно так, как предсказал Шарль. Антуан распушил хвост перед Соланж и, скорее всего, даже не заметил бы нас и без всяких отводов глаз. Для леди же Ламбер в присутствии лорда Альведуа не существовало больше вообще никого.

К Пьеру-Луи мы крались, как диверсанты в тылу вражеской армии. И не зря: Вивиана всё ещё торчала в комнате Шарля и Пьера-Луи. И пусть дверь была не прикрыта, но приличия — последнее, о чём думала младшая Альвендуа.

— Пьер-Луи, — тоном, который указывал на то, что она уже вне себя, выговаривала Вивиана, — как ты не понимаешь, это в твоих же интересах!

— Каких именно, — выдавил из себя Пьер-Луи так, словно у него разболелся зуб, а подходящего зелья под рукой нет и к целителю не доберёшься.

— Я, как будущая королева, гарантирую тебе место придворного мага.

Хорошо, что Шарль набросил на нас полог тишины, от смеха не удалось удержаться никому из нас. Пьер-Луи оказался куда более стойким, он даже не улыбнулся. Всё-таки его с детства тренировали держать лицо.

— Тебе больше никто не гарантирует такой карьеры, — продолжала уламывать его Вивиана. — Ты же понимаешь, что каждый попытается пропихнуть своего ставленника и то, что у тебя дядя является нынешним придворным магом, ничего не значит.