Книга Вы всё жжёте! Часть 3, страница 70 – Бронислава Вонсович

— Так что с указом? — нетерпеливо спросил Шарль. — Похоже, у нас это единственный шанс выпутаться.

— Очень на то похоже, — согласился Пьер-Луи и потёр лоб. — Но я бы сформулировал не так: единственный шанс, чтобы каждый остался при своём. Потому что если не получится диверсия с Советом, то я женюсь на Николь, и вы мне оба и слова не скажете.

— Ещё как скажем! — возмутилась я. — Что это за глупая привычка решать за нас?

— Я решаю не за вас, я решаю за страну, — необыкновенно серьёзно сказал Пьер-Луи. — И ваши, и мои желания — ничто перед благом Шамбора.

Нет, не Пьер-Луи, но Филипп Третий. И я бы даже им восхитилась, если бы всё это не касалось меня столь близко.

— Мои желания для меня важны не меньше, — отрезала я. — Так что там с указом?

— Будет вам указ, — проворчал Пьер-Луи, разом потерявший всю величавость. — С завтрашнего дня и на целую неделю столица переименовывается в Эрион. Да пребудет с нами Богиня!

— Да пребудет! — эхом отозвались мы с Шарлем.

Замуж за Пьера-Луи мне однозначно не хотелось даже при неудаче. Не спасёт это его правление, если уж Фаро за нас взялся. А значит, необходимо было обезопаситься с этой стороны раз и навсегда.

Пьер-Луи вызвался нас проводить столь яро, что у меня даже подозрение появилось: он боится, что мы после всех его заявлений прямиком побежим в Храм. И что тогда останется на королевскую долю при неудаче? Только гордое изгнание. И ладно бы просто изгнание, так ещё высока вероятность, что оно будет с подмоченной королевской репутацией: с Фаро никогда не знаешь, что он решит обнародовать, а что оставит для личного пользования.

Шарль предосторожности ради набросил на нас отвод глаз и, как выяснилось, сделал это не зря, потому что мы только подошли к входной двери, как она распахнулась, явив леди Альвендуа в компании мага весьма подозрительной наружности. Наверняка это был тот самый менталист, услуги которого Альвендуа оплатили. Таких беспринципных типов нужно вообще лишать возможности творить магию, потому что она идёт другим во вред.

— Поторопитесь же, милейший, — цедила леди. — Вы так плетётесь, словно не собираетесь выполнять наши договорённости.

Головой она при этом вертела весьма активно, чему вовсе не мешали её многочисленные подбородки, напротив, они столь величаво колыхались, словно леди Альвендуа представляла себя как минимум родительницей персоны, к которой обращаются Его или Её Величество. Строго говоря, она не отказалась бы от такого обращения и к себе. Но возраст и статус замужней дамы не позволяли искать внимания короля, а то бы она развернулась не хуже Вивианы.

— Я тороплюсь, но это не значит, что я должен бежать, — огрызнулся маг. — Я двигаюсь не медленнее вас.

Леди Альвендуа гневно фыркнула, застыла прямо в проёме и уже приготовилась разразиться длинной, прочувствованной, возмущённой речью, как к ним подскочила запыхавшаяся Вивиана.

— Мама, да где вы ходите? — прошипела она так, словно корона, которую она постоянно примеряла в своих мечтах, была не короной королевы Шамбора, а принадлежала Королевской кобре. — Я не уверена, что Антуан сумеет задержать Николь. Он даже не заметил, когда она пришла. Если бы не вернулась Люсиль под ручку с Вине, мы бы так ничего и не узнали. Обычно они дольше гуляют, я засекала.