Книга Завещание инора Бринкерхофа, страница 119 – Бронислава Вонсович

— А теперь-то зачем вам нужно было влюблять меня в сына? – недоумевающе спросила я.

— Чтобы в ближайшие несколько месяцев никто не лез на фабрику. Ты бы бегала к Гюнтеру на квартиру, которую я уже, между прочим, снял, и не совала свой хорошенький носик в мои дела. Но ты подсунула Вальца. Надо признать, толк из него выйдет, если жив, конечно, останется.

Я вздрогнула. Такие намеки пугали. Даже когда при этом сообщают, что я права и из зятя получается замечательный руководитель. Уж очень раздраженным выглядел инор Тидеман. Глаза прищурены, губы сжаты в тонкую ниточку. Ищет, на ком сорвать накопившуюся злость, а в квартире, кроме меня, ни одного живого существа, даже мухи. И так он выглядит только при мысли о том, что сын его выпил любовное зелье сам, а не споил мне.

— Но все же, чем фабрика моего деда угрожала вашему незаконному производству? – Я решила не уточнять, что Гюнтер чашки перепутал не сам. – Смешно даже подумать, что мы составили бы вам конкуренцию.

— Вы вообще могли загубить самую прибыльную часть моего дела – торговлю запрещенными орочьими зельями.

— Дед собирался их делать? – в ужасе спросила я.

— Что? – расхохотался управляющий. – Делать орочьи зелья? Да, Иви, ты меня удивила – подумать такое о человеке из своей семьи. Для этого покойный инор был слишком порядочным. Да и зелья эти требуют участия шамана, а где бы он его взял? Нет, дорогая.

— Тогда я не понимаю, чем он мог вам помешать, – недоуменно пожала я плечами.

— Он утверждал, что почти восстановил работу своей жены, а этого я никак допустить не мог. Не для того было затрачено столько усилий, чтобы они пошли впустую.

— Неужели и бабушку убили тоже по вашему приказу? Но, Богиня, что же она вам сделала?

— Она изобрела универсальное противоядие к орочьим зельям. Неужели ты не знала? И ведь ей предлагали продать рецептуру и забыть, так нет, отказалась. Сколько проблем в результате создала. Ее рабочий дневник так и не нашли. Я подозреваю, что он был у покойного инора Бринкерхофа – ведь пытался он что-то делать на его основе.

— Дед вообще не занимался алхимией после смерти бабушки, – отрезала я. – Он говорил, что все это наводит его на грустные мысли. Может, он и думал продолжить ее работу, но ничего для этого не сделал. Вы ошиблись.

— Странно, он говорил про опыты не только мне, но и инору Хайнриху. Что ж, иногда желание казаться лучше, чем ты есть, приводит к печальным последствиям. Для вашего деда оно оказалось гибельным, – равнодушно заметил инор Тидеман, смерть моего деда волновала его крайне мало – ведь он на ней даже заработал.

Но не получил того, что хотел. Я потрогала бабушкину книжечку, которая так и лежала в кармане. Выходит, обе эти смерти моих близких людей из-за нее? Теперь понятно, куда пропали книги из лаборатории.

— Книги из дедова кабинета? Их забрали вы? – спросила я.

— Они тоже у меня. Все до единой бумажки из комнаты твоего деда. Но ни в одной нет даже малейшего упоминания о противоядии.

— Потому что он его не делал, – повторила я. – Сами посудите – дома этим не позанимаешься, а лаборатория на фабрике так и стояла впустую столько лет. Но зачем вам нужен рецепт противоядия? Вы же как раз зельями торгуете.

— Быть монополистом очень выгодно, – усмехнулся он.

Он попивал чай и смотрел на меня с некоторым превосходством: как это я не понимаю таких простых вещей. Ведь это так приятно, когда жизнь и смерть других находится в твоих руках.